Книга Замуж по контракту, страница 52 – Агата Лав

Человеческое.

— Мама хотела уйти от него, но не решилась из-за меня. Она боялась, что он выкинет ее из моей жизни и не позволит видеться.

— Боже, Влад…

— Но в каком-то смысле она сама выкинула себя из моей жизни. Она не выдержала и ушла в другую реальность. С подросткового возраста я чаще видел ее под дозой, чем трезвой. Она разрушала себя и уже не могла остановиться. Она иногда приходила в себя и просила у меня прощение, рыдала, обнимала и обещала больше никогда…

По низкому голосу Влада проходит дрожь. Он быстро справляется с ней, но замолкает на полминуты. Я не подгоняю его. Я опускаю голову на его плечо и жду, когда он сможет продолжить. Ему нужно выговориться, выплеснуть хотя бы частицу из того, что ему пришлось пережить. Я понимаю, что он сглаживает углы и за его коротким «она разрушала себя» стоят страшные истории из жизни.

Анастасия была права, когда сказала, что можно только представить, чего он насмотрелся пока рос. Безумный отец-тиран, который знает, что такое вседозволенность, и потерявшая себя мать.

— Никогда длилось максимум три дня.

Влад зло усмехается и хочет сорваться в нехороший смех. Я провожу пальцами по его губам, чтобы успокоить.

— Ты ни в чем не виноват, — произношу. — Ты был ребёнком, ты не мог ей помочь.

Я уговариваю Влада пойти в спальню. Он неспешно раздевается, остановившись у большой кровати с серым изголовьем. Тут кнопок даже больше, чем в загородном доме. Кровать может складываться под любым углом. Мне всегда было интересно прилечь на такую модель в фирменном салоне, но я стеснялась. А сейчас как-то все равно, нет ни любопытства, ни обычной человеческой радости по поводу комфорта.

Я смотрю на Влада и, в конце концов, не выдерживаю. Помогаю ему с рубашкой, расстегивая черные запонки. На них начертан львиный оскал, который, откровенно говоря, пугает. Потом я стягиваю ткань с его покатых плеч и откидываю плотное покрывало с кровати.

— А телефон можно поставить на беззвучный?

— Плохая идея, — Влад качает головой.

Он распускает ширинку и пуговицу, одним рывком сдергивает брюки с бедер и садится на кровать. Черт, его опасно разглядывать… Я пытаюсь увести взгляд подальше, но у Влада идеальное “рекламное” тело. Крепкая фигура с правильной степенью прорисовки, он не выглядит как помешанный на спортзале, у которого вместо завтрака протеиновый коктейль, но он явно следит за собой. Качается и не пропускает чекапы.

Он сильный и надежный как скала. Вот главное, что приходит на ум, когда смотришь на Бестужева. Машина, а не человек. И мне это по-женски нравится, меня это волнует и затапливает легкой вибрацией, которой только дай набрать темп. Снесет и поглотит за мгновение.

Но, с другой стороны, я понимаю, что Влад закалился не от хорошей жизни. Он привык полагаться только на себя, а меня держит на подступах. Он впервые приоткрылся, рассказав о зависимости матери, и теперь затаился.

Ему нужно время, чтобы научиться доверять.

— Может, я тогда послежу за звонками? — я не оставляю надежду убрать телефон от него подальше.

Иначе какой смысл? Ну закроет он глаза на две минуты, а потом ему позвонят из офиса или охрана решит отчитаться.

— У меня есть менеджер, малышка, — Влад усмехается. — До меня доходят только самые важные звонки.