Книга Брачный приговор, страница 99 – Агата Лав

— Вам лучше выставить вокруг него охрану. Пока скандал не утихнет, в ваших интересах, чтобы Лавров оставался невредим. Иначе это будет очень скверно выглядеть. Это и сейчас плохо выглядит, ведь всем известно, что супруга Лаврова находится под вашей защитой. Теперь в этом можно прочитать шантаж.

— Шантаж?

— Подумайте сами, — помощник понижает голос. — Предположим, вы хотели убрать Лаврова, взорвали его вертолет, но произошла осечка. Он выжил и бежал. Тогда вы забрали его супругу, чтобы он не думал открывать рта. Вот как это выглядит со стороны, господин Чертов. И Лавров рано или поздно озвучит именно эту версию, он уже подводит к ней.

— И что ты предлагаешь?

— С Лавровым нужно договариться. Он хочет увидеть Татьяну, скорее всего, он озвучит ей свои требования.

— Ей он может озвучить только то, какую эпитафию желает для надгробия, — ладонь сама находит его тонкий галстук и делает резкий оборот. — Понял?

— Да, господин Чертов…

Его сбившееся дыхание тонет в шорохах. Я оборачиваюсь и вижу, как в холл входит Самсонов со свитой. За его спиной двое высоких охранников и девушка, которая приходила сегодня утром. Кажется, Мила. Или Мира?

— Где Таня? — Самсонов смотрит на меня так, словно перед ним Лавров.

— В гостиной, — я указываю ладонью направление. — Я так понимаю, новости ты видел.

— Почему она вообще здесь?

— Ей было все равно куда ехать, и я привез ее к себе.

Ее оглушила новость о Лаврове. Она молчала всю дорогу, лишь попросила увезти ее куда-нибудь. Только всё улеглось и она стала спокойно появляться на улицах, как заново. Опять камеры, журналисты, слухи и пересуды посторонних людей. Она с трудом переносила, когда ее клеймили вдовой Лаврова в бесконечных программах, а теперь она вовсе его законная супруга.

Замкнутый круг, из которого я должен вырвать ее.

— Что будем делать, Самсонов? — я поворачиваюсь к нему и скриплю зубами, но стараюсь не реагировать на его презрительный взгляд. — Один я с ним не справился, упустил…

— Да, я заметил.

— Лаврова не стоит недооценивать, — тяжко, со стариком тяжко говорить. — Не повторяй моих ошибок.

Самсонов кривит губы.

Отлично.

И малышка еще меня называет упрямым и жестким. Она своего отца видела?

Мой характер идёт на излом, только в страшном сне я мог просить о помощи у другого мужика. Но ради Тани стоит. И заткнуться стоит, если Самсонов продолжит язвить, и его взгляды выдержать тоже стоит. Хотя бы еще пять минут. Он должен понять, что я делаю. Я хочу договориться. Пусть будет единственная линия фронта — мы и Лавров, а не еще одна — между мной и стариком.

— Капо решил попробовать себя в роли переговорщика, — Самсонов усмехается.

Я же гляжу на наручные часы. Отмеряю те самые минуты, будь они прокляты.

— Это от скуки или безысходности? Хотя во второе я не верю, жизнь научила отличать травоядное от зверя. Так что можешь не прикидываться.

— Ты закончил? — пять минут идут к дьяволу. — Может, поговорим о деле?

— Поговорим, Капо. Конечно, поговорим, — он подходит ближе. — Но по порядку. Приезжали твои люди с дарами. Для чего ты отозвал сделки?

Да мать твою!

И правда для чего?

Это же неочевидно!

Я едва сдерживаюсь, чтобы не сотворить с воротником Самсонова то же самое, что я сотворил с галстуком помощника. Старик не двигается, он с хладнокровным спокойствием наблюдает за мной.