Книга Брачный приговор, страница 67 – Агата Лав

Я кручу в руках другие фотографии. С соревнований по самбо, из старенькой школы, из парка, нахожу фотокарточку его мамы, внешность которой поражает меня. Мы с ней похожи… Это буквально ударяет меня. У нас одинаковые губы, с чуть вывернутой верхней и несимметричной нижней, и большие выразительные глаза.

Я снова и снова всматриваюсь в казалось бы чужую мне женщину, но постепенно принимаю мысль, что она моя бабушка.

А мое настоящее отчество Викторовна.

— Я хочу взять эту фотографию, — я показываю Артему женский портрет и следом подтягиваю к себе детскую фотографию Самсонова. — И эту. Можно?

Артем кивает. Он отвлекает меня лучше медсестры и заводит простую человеческую беседу. О любых пустяках, лишь бы подальше от того, что может заставить меня расплакаться. Я откликаюсь, хотя вижу, что он делает, и чувствую искреннюю благодарность.

Волшебство.

В мир Чертова все-таки затесался нормальный человек. И именно он помогает мне справиться с последними днями. Артем снова приезжает, мы снова разговариваем и даже немного шутим. Я всё больше стараюсь походить на человека, к сыворотке добавляется BB-крем и капелька духов. Я выбираю самые активные и терпкие, словно надеюсь пробудить себя. Буквально взять за шкирку и заставить что-то чувствовать кроме пустоты и разочарования.

Надо, Таня.

Надо.

Как мантра по утрам.

И она работает. Как работает счетчик. Я отсчитываю день за днем в апартаментах Чертова и с шумным выдохом отмечаю последний вечер.

— Всё же в силе? — уточняю у Артема, когда он берет со столика ключи от своей иномарки. — Ты отвезешь меня завтра к Самсонову?

— Завтра в десять утра я буду у вас. Но будет много охраны, придется потерпеть.

— Я справлюсь.

Я запинаюсь, и он медлит, давая мне шанс заговорить.

— Твоего босса не будет завтра? — спрашиваю. — Меня передадут отцу без его участия. Так? Ему же не нужно, зачем ему присутствовать…

— Его не будет, — Артем спешит успокоить меня. — У него завтра самолет в Питер.

И прекрасно. Пусть улетает, из города, из моей жизни, из всего, что он не успел сломать! Я еще раз шумно выдыхаю. О Чертове лучше вообще не думать, я тогда сбиваюсь и начинаю чувствовать столько всего, что можно заблудиться. Потеряться в собственных эмоциях. Может, потом, когда я стану сильнее, я научусь вспоминать о нем отстраненно. Было и было. Но сейчас спасает только блок.

Я провожаю Артема и иду в спальню. Ложусь в кровать и пытаюсь заснуть раньше времени, закутавшись в одеяло. Мне это удается, но меня будит резкий звук. Что-то падает в коридоре или в холле, гулкое эхо расходится по комнатам и ему вторят тяжелые шаги.

Мужские.

Прерывистые… пьяные?

Я подтягиваю к себе электронные часы, на них натикало почти три ночи. Да и за окном черно, отчего на душе тут же становится неспокойно. Я замираю, надеясь, что сейчас всё стихнет. Но вместо этого, становится только хуже. Я слышу, что шаги направляются к моей спальне.

Нужно что-то делать. Хоть что-то…

Я резко поднимаюсь на ноги, откидываю одеяло, в котором запутались стопы, и направляюсь в центр комнаты. Ближе к входу. Я стараюсь не шуметь и чувствую, как напряжение растекается по кровотоку расплавленным железом. Вот-вот застынет и тогда я не смогу пошевелиться.

Я подхожу к двери так близко, что в состоянии дотянуться до ручки. Смотрю на нее и вижу, как та дергается. Позолоченная шляпка поворачивается с глухим щелчком и дверь движется на меня. Плавно, бесшумно… всего на пару сантиметров. В щелку проскальзывает свет из коридора, который кажется слишком ярким.