Книга Брачный приговор, страница 11 – Агата Лав

— Тем более Лавров был в вертолете не один, — добавляю. — Он был с другой девушкой.

— Некоторые каналы до сих пор хоронят тебя.

— Пусть, мне плевать. У меня нет… не осталось родных, которые бы переживали за меня.

— Уверена? Нужно сделать заявление для прессы. Тебе напишут правильный текст, будешь выглядеть убитой горем вдовой.

Он спрашивает одними глазами “хочешь?” и окончательно запутывает меня. Он готов помочь? Но что он попросит взамен?

— Для чего мне так выглядеть?

— Чтобы все отстали. Заплаканная вдова — это скучно, к тебе быстро потеряют интерес.

— И тогда со мной можно будет делать, что хочешь? — я произношу то, что стоило бы оставить при себе. — Телевизионные камеры отвернутся, скандальный сюжет с авиакатастрофой, в которой погиб известный адвокат с любовницей, забудется и тогда я останусь один на один с “друзьями” Лаврова. Никакой шумихи и внимания прессы.

— Я думал, ты только красивая. А ты еще и умная.

— Так что тебе нужно? Наследство Лаврова?

Чертов молчит, а я не решаюсь его подгонять. Он умеет доставать сумрачным взглядом до сердца. Я знаю его всего пару мгновений, а уже чувствую его настроение. Моменты, когда он потерпит споры, а когда надо заткнуться.

— Наследство, — он кивает. — Если хочешь, называй это так.

— Я должна что-то переписать на тебя? Дома, бизнесы? Что? Лавров не посвящал меня в подробности, я сама не знаю, что мне досталось.

— Я имею в виду другое наследство Лаврова. Самое ценное.

— И какое?

Я встряхиваю ладонью в сердцах. Мой импульсивный характер просится наружу, я и так прятала его слишком долго. Но на Чертова это не производит никакого впечатления, как и то, что я жду ответ.

— Пресс-конференция пройдет в отеле, — он достает из кармана сотовый, переключаясь на другую тему. — Есть около часа, чтобы подготовиться.

Он шагает к двери и рукой показывает, что мне тоже пора идти.

— Дамы вперед, — бросает он с насквозь фальшивой воспитанной улыбкой. — Не бойся, я буду рядом.

— Тоже выступишь перед камерами?

— Подам платок вдове, если будет нужно.

В эту секунду я уверена, что он знает, что наш брак с Лавровым был фиктивным. Или же он совершенно лишен человеческого сочувствия и подшучивает над моим горем.

— Тебе нужна защита от серьезных людей, Татьяна. Я готов дать ее, если ты будешь хорошей девочкой. Прочти эту чертову бумажку перед камерой и пусти горькую слезу для убедительности.

Он выдыхает мне в лицо, впервые обдавая угрозой. Я вдруг чувствую, что те мгновения, когда он говорил мягким тоном, а его пальцы деликатно касались моей кожи, надо ценить. Это исключение из правил. Обычно он жесткий… или вовсе жестокий. Я просто-напросто застала его в хорошем расположении духа, вот он и проявил чудеса терпения.

— У меня чувство как будто начинается война и мне надо срочно выбрать лагерь, — я опускаю глаза и решаю, как и прежде, смотреть над плечом Чертова. — А еще я чувствую себя трофеем. Я почему-то стала сразу всем нужна.

Листок с заявлением лежит передо мной. Видно, что его составлял профессионал. Все формулировки отшлифованы, но в то же время язык простой и живой. Его легко запомнить.

— Запомнили? — спрашивает мужчина в коричневом пиджаке.

Чертов привел меня на первый этаж, где находится конференц-зал. Хотя сейчас он больше напоминает штаб-квартиру президентской гонки. Уже выбрали точку для съемки, поставили длинный стол и отметили карточкой мое место. А телевизионные камеры уже стоят на черных штативах.