Книга Красавица и Босс, страница 9 – Агата Лав

И заплакала.

Теперь была очередь Хансена замирать. Он хрипло выдохнул, испытывая совершенно ублюдское чувство. Коктейль из бессилия, злости, раздражения и мужской инстинкт обнять и защитить слабую девушку вместо дольки апельсина.

— Я не вру, — сквозь слезы зашептала девчонка, — я не могу рассказать всё, но у меня нет отца. Только мама, она воспитала меня, я у нее единственная дочь, только она распоряжается моей жизнью… Это чистая правда.

Она покачнулась и через мгновение уткнулась в его грудь. Девчонка испуганно выдохнула, как будто получила разряд тока, а потом прижалась в нему крепче. Ее тонкие руки накрыли его плечи и сжали, она зарылась лицом в его свитер и часто задышала.

— Осторожно, он грязный. Я только с погрузки.

Она не слушала. Жалась к нему, продолжая мешать выдохи со слезами.

Кто его проклял?

Скинул на голову нестабильную девчонку с русским акцентом?

Валентина

Он горячий.

Массивный как скала.

Надежный.

Я могу думать только об этом. Понимаю, что веду себя ужасно, неправильно, вызывающе, но рефлексы сильнее меня. Бьерн не отталкивает меня, наоборот, переносит ладони на мою поясницу и придерживает. Его прикосновение выходит интимным. С его харизмой невозможно что-то сделать по-отечески, сразу чувствуется запретный импульс.

Кровь в венах разгоняется, а мысли становятся тягучими. Вязкими. И черными как нефть.

Я ощущаю, как жар его крепких ладоней расходится по моей рубашке, потом дальше — пропитывает майку насквозь и, наконец, током проходит по моим нервным окончаниям.

Мне приятно и спокойно на душе, чего не было очень давно. Я ведь толком не сплю с того дня, как сбежала из Москвы. Наверное, я банально устала, выбилась из сил и сама не заметила, как подошла к черте адекватности.

Или почувствовала рядом сильного мужчину? Поэтому вдруг расклеилась?

— Тебя кто-то обидел? — спрашивает Бьерн, откашливаясь. — Кто-то из команды?

— Нет…

Я понимаю, что все-таки надо его отпустить. Но смотреть ему в лицо стыдно. Я мастер загонять себя в неловкую ситуацию, из которой не знаю, как выбираться.

Это делает Хансен.

Его здоровая рука наливается каменным усилием. Он с легкостью поднимает меня от пола и переносит на кушетку, на которую усаживает как маленького ребенка. Или как раненого.

— Ты скрытная, Валентина. До тошноты, — он хмурится, из-за чего на его лбу пролегают глубокие горизонтальные морщины.

Я смотрю на его зрелое лицо и думаю о том, что ему нужен крем. У него обветренная «уставшая» кожа, Бьерн много времени проводит на воздухе, а он явно из тех мужчин, которые, погружаясь в работу, забывают обо всем.

У меня кстати есть детский крем. Я нашла его в шкафчике в своей комнате, он закатился за упаковку с туалетной бумагой. Может, и Бьерн не может найти свой? У него и комната должна быть больше. Он все-таки босс, а чем больше комната, тем легче потеряться вещице…

— Ты слышишь меня?

Я вздрагиваю от его строгого голоса.

Хансен стоит передо мной, упершись ладонями в свои бедра. Он специально наклонился, чтобы заглянуть в мое лицо.

— Вам нужен крем, — он сверлит меня взглядом, в котором красной строкой можно прочитать, что он чертовски устал от моего скрытного поведения, вот я и признаюсь. — У вас трещинки и покраснение, вот тут и тут…

— Трещинки и покраснение?