Книга Первая кровь, страница 139 – Андрей Абрамов

— Мои тоже, но ментальная активность изменилась, – Артур обернулся. – Смотри!

В кардинальской ложе также почувствовали неладное, но не это показалось черпию странным. Непонятной стала реакция кардиналов, с какой они отреагировали на витающую в воздухе угрозу. Мерсидос, как и сам Артур, озабоченно оглядывал площадь, Арисменди же, наоборот, сидел подобно истукану, закрыв глаза и что-то бормоча под нос.

— Он общается с ним! А что, если Губернатор и Арисменди призвали исполинов?

— Мы этого не знаем. Более того, я начинаю сомневаться, что кардинал тот, кто нам нужен. Если он носит Перст, значит, должны быть стигматы. А их нет!

— Но я же слышал сам! Тогда! В лаборатории. И на допросе Рябой рассказывал про обряд призыва. Это не может быть совпадением.

— Поживём-увидим.

— Это Арисменди, и он избавляется от Рябого, а допрос инквизитора не больше, чем театральная постановка, – не унимался Артур. – Де Бромосса с ним заодно!

— Рано или поздно истина раскроется сама. Сейчас остаётся только выжидать и быть готовым.

Месса закончилась. На помосте вновь появился Де Бромосса. В руках инквизитора белел скрученный лист бумаги.

Артур запустил руку под сиденье. Пальцы коснулись мохнатого чуба. Маленькая вертихвостка, как ласково называл Эби епископ, дрожала словно осиновый лист на холодном ветру. Её сознание испускало непрекращающиеся волны страха.

Оглашение приговоров Артур не слышал. Из тревожных раздумий он выбрался в тот момент, когда монахи-прислужники вели преступников по вымощенной белым камнем дорожке. Дойдя до небольшой площадки в форме треугольника, процессия разделилась. Клириков-отступников и убийц повели к линии костровищ. Насильника – к высокой клетке, с торчащим посередине колом. Рябого толкнули в сторону широкого стола с железными ящиками по углам.

Раздался восторженный крик. Вторя ему, сотни голосов превратили толпу в бурлящий муравейник. Публика бесновалась в предвкушении долгожданного представления.

Осуждённых расставили напротив костровищ. Каждому предназначался отдельный столб с уложенными вокруг дровами. Спустившийся со сцены проповедник провёл короткую индульгенцию и таинство покаяния. Официально, еретики были готовы к искуплению грехов.

Когда с приготовлениями покончили, генеральный инквизитор вновь вышел на помост. В широко поставленных глазах блистал озорной огонёк.

— Все вы знаете, что в Священном Писании говорится о грехопадении. Глава 17. Стих 3. «Очень лёгок путь к отступничеству, но все дороги неминуемо сходятся воедино и ведут к Великому искуплению. Искуплению палящим взором Трёхликого и апостолом Его, Святого Люция», – Де Бромосса шумно сглотнул. – Сегодня, среди прочих, на Божием суде присутствуют люди, которые, будучи сынами Божьими, преступили священные заветы, чем запятнали Имя Божие смертными грехами. И в этот раз их жизнь зависит от решения Божьего.

Народ зароптал. Впервые, привычные для всех правила изменились, и судя по словам инквизитора, у преступников появился шанс облегчить свою участь. Подобное новшество ни слишком-то отвечало требованиям толпы, пришедшей воочию насладиться процессом.

— Кридас Канавалис! Насильник и растлитель детей. Его вы узрите в клети терпимости. Оставаться живым, испытывая ужасные муки или умереть быстро – решат отступники. От продолжительности их предсмертных криков зависит, насколько глубоко проникнет воплощение мужской плоти, коим Кридас так часто пользовался в миру, – Де Бромосса повернулся к Рябому. – Генри Бэррот! Человек, долгие годы охотившийся за божественными реликвиями. Погубивший десятки священнослужителей. Его судьба в глотках таких же, как и он, циничных убийц и головорезов.