Книга Бастард Великой Орды, страница 145 – Александр Майерс, Андрей Абрамов

Последний, испещрённый язвами, кабан выскочил прямо на Транна. Тот ловко поддел его переднюю ногу, и на обратном ходу с разворота вогнал боёк клевца в плешивый затылок.

Наступила тишина.

Молодняк начал приходить в себя, оглядываясь ошалевшим взглядом. Последними очухались прохоровские.

У каждого на запястье чернел обугленный Круг. И только у одного из всех туманом кружил Круг Духа.

— Мои поздравления, — сказал я, помогая им подняться. — Вы стали сильнее, и я рад, что вы будете сражаться со мной плечом к плечу.

— Спасибо, комендант, — прохрипел один из людей.

— Испытание было непростым, — покачал головой другой.

— Благодарю вас всех за защиту, — орки, поднявшись, приложили кулаки к груди и поклонились мне и остальным.

Спустя полчаса мы выехали в острог.

Луна вошла в зенит, когда мы спустились с горной тропы и встали на тракт.

Впереди на своих варгах шли Урзул и Транн. Следом двигался усталый молодняк. За ними неспешно ехали Газгат и я.

Гобл рассказывал, как оказался под крылом Гриммы, как лишился семьи, как стал десятником. Банальная история, но всё же интересная.

Когда до Гнилых зубов оставалось полчаса ходу, Урзул вдруг поднял руку, останавливая отряд.

Параллельно к тракту шёл другой отряд. Два десятка орков неспешно брели в сторону острога, закинув на спины тесаки. Позади тихо поскрипывала телега.

Завидев нас, они встали в оборону.

Шаман отреагировал мгновенно. Махнул двупалой рукой. Молодняк посыпался с варгов, как горох, на ходу выхватывая топоры и секиры. Прохоровские схватились за арбалеты.

Я выехал чуть вперёд, потянул за поводья, вглядываясь в отряд.

— Спокойно, парни! Опустить оружие! — обернулся я к своим. — Кажется, я догадываюсь, кто это.

Выглядел отряд паршиво.

Заляпанные грязью сапоги, мятые кирасы, явно с чужого плеча, потому как почти на всех зияли дыры от болтов. Вместо наручей обмотки. У двоих на груди зарубы от секир. Трое вообще были налегке, вместо кирас — затёртые до блеска стёганки.

Шлемов не было, только подшлемники, залепленные своей или чужой кровью.

С оружием дела обстояли ещё хуже.

На два десятка лбов — пять ржавых щитов и три арбалета.

Добротный тесак был только у предводителя. Остальные гремели таким хламом, что я вообще удивился, как они ещё живы.

Правда, чуть в стороне топтался «броненосец» с палицей размером с человека. На груди ржавые, но крепкие латы. На голове массивный шлем-клетка. Руки и ноги защищены железными накладками, из которых, если переплавить, можно сделать снаряжение для полдюжины воинов.

Такая детина, при должных навыках, в одного может выкосить пару десятков рядовых бойцов.

Судя по внушительной комплекции и характерным чертам морды, принадлежал этот образчик к редкой помеси орчихи и огра. Или наоборот.

Кем уж из них была его мамка, оставалось догадываться, но сынуля у неё вышел что надо.

Главарь — плечистый орк с перебитым носом, протолкался через нагромождение железа и плоти и вышел вперёд.

— Моё имя — Изгар! — представился он, осматривая нашу процессию. — И я пришёл не с войной.

— Что странно, в наше время, — я окинул толпу взглядом. — Тогда с чем же?

То, что эти парни шли не убивать, было ясно по тому, как они передвигались. В открытую, не скрываясь. Так ходят только тогда, когда за спиной ещё несколько сотен соратников, если не тысяч. А этих всего два десятка.