Книга Ян и Инь 5. Свой, среди своих, страница 10 – Ник Вотчер

— Не положено пускать посторонних…

— Я сказал, открывай! — процедил взбешённый командир, и от него потянуло духовной силой.

За дверью кто-то сдавленно охнул, после чего раздался звук отодвигаемого в сторону засова, и дверь начала медленно открываться.

Ханьский командир не стал ждать и с силой рванул на себя дверь. Мимо него пролетел один из стражников, упав на землю у наших ног. Мы поспешили обойти его, двигаясь следом за скрывшимся внутри башни командиром.

Следом за нами, внутрь дёрнулись было и Лэй с остальными, но их остановили выскочившие из башни другие ханьцы. Нас троих, что примечательно, всё же пропустили, хотя и проводили недовольными взглядами, на что я лишь извиняюще пожал плечами.

Внутри оказалось ещё несколько солдат, охраняющих механизм, который позволял открывать и закрывать ворота. Второй такой, отвечающий за другую створку, должен был находиться во второй башне. Но нам, чтобы туда попасть, придётся ломать дверь. А это время и ненужное внимание. В принципе, можно ограничиться и одной створкой.

Когда мы поднимаемся по лестнице, Фэньфан поворачивает в мою сторону голову, и спрашивает шёпотом:

— Господин, Вы же не собираетесь меня повесить на самом деле?

Одними губами отвечаю ему «нет», после чего, уже громче, говорю:

— Командир прав, твоя наглость перешла все границы и ты должен быть наказан!

Ханец, который остановился на верху лестницы и, скорее всего, слышал вопрос Фэньфана, довольно кивает и скрывается из виду.

Через десяток секунд, мы оказываемся на стене. Два солдата уже возятся с верёвкой, чтобы вздёрнуть наглого торгаша. Сотник, или кто он там, стоит в стороне и с какой-то злой радостью пялится на Фэньфана.

Пробегаю вокруг взглядом и насчитываю больше двадцати человек. Пять из них выделяются на фоне остальных. От них тянет духовной энергией, что подтверждает и Инь. Значит, надо будет начать с них.

Ведём Фэньфана, который чуть ли не виснет у нас на руках, к верёвке. Когда уже доходим до нужного места, снизу раздаются какие-то возгласы. Вытягиваю шею, чтобы посмотреть, что там происходит. Кто-то из стражников тычет пальцем в грудь Лэя, который не пускает их к обозу с корзинами и бочками, в которых сидят остальные наши бойцы.

Конфликт набирает обороты ещё и из-за того, что Лэй никак не отвечает на вопросы, предпочитая отмалчиваться, как и было приказано. Ханец-командир тоже обращает на это внимание и встаёт рядом со мной, заинтересованный шумом. Он даже успевает набрать в грудь воздух, чтобы выплеснуть из себя очередную гневную тираду, когда сформированный на руке шип пробивает ему мозг, пройдя снизу через горло.

Я толкнул его вниз, предварительно накинув на шею петлю, которую мне до этого подал один из солдат.

— Начали! — крикнул я и, пока ничего не понимающие солдаты таращились на болтающееся на верёвке тело своего командира, рывком оказался у пятёрки привлёкших моё внимание ханьцев.

Они начали действовать раньше всех. Одного я успел убить прежде, чем он успел среагировать, но уже второй попытался достать меня мечом, который секунду назад находился у него в ножнах.

От удара я увернулся, после чего сделал широкий шаг и, схватив его за руку с оружием, второй рукой нанёс три удара в грудь, метясь в сердце. Убил уже на втором, так что последний удар был лишним.