Книга Кладбище миров, страница 55 – Алексей Свадковский

— Жаль, — человек чуть качнул головой, словно не веря словам змея. — Тогда тебе будет сложнее меня понять. А я любил… Знаешь, в моей жизни всегда было много женщин, сотни, может быть, тысячи, я не считал, срывал их легко, словно цветки, чтобы через пару дней отбросить и сорвать следующий. Я ведь красив, и к тому же — капитан экскурсионного лайнера. Вечер, музыка, танец, пара комплиментов, улыбка, и она моя до следующего порта, а там новая. Я привык жить легко, пока не встретил ее, ту настоящую женщину, которая бывает в жизни мужчины лишь раз. Илону Сабареску, жаркую как пламя, знойную как солнце и коварную как змея. Она играла со мной, а я с ней, пока, забыв обо всем, не втрескался по уши. Илона была дорогой женщиной. Поклонники, подарки — у нее все это было и до встречи со мной. Я пытался удержать ее рядом, даря и покупая то, что не мог себе позволить. Деньги уходили быстрее, чем вода в пустыне. Потом долги, кредиты, я словно рыба, запутавшаяся в сети, пытался вырваться, спасти себя, но эта женщина меня буквально околдовала, и стоило ей поманить меня пальцем, как я снова бежал к ней, забыв обо всем. А когда меня прижало так, что отняли все и захотели арестовать мою капитанскую лицензию, забрав еще и море, появились эти типы из компании, предложив немного нажиться на страховой. Я потом долго размышлял о произошедшем, времени у меня было много, и, сдается мне, встреча с Илоной была не случайной. В другой ситуации я бы их послал, но не когда коллекторы караулят тебя возле съемной квартиры.

Устав говорить, капитан снова припал к бутылке, глуша страх алкоголем, а наг задумчиво провел пальцем по подбородку, думая о своем. Ну надо же! Корона Нострома, первого царя змей… Ее утратили после нападения драконов на Нальгемму. Тогда, спасая священную реликвию, жрецы пытались телепортировать храм вместе с короной в безопасное место. Но у них не вышло, магия нападающих исказила ритуал, и прыжок вышел непредсказуемо случайным. О судьбе святыни и ее защитников с тех пор ничего не было известно. А теперь — вот она, найдена вновь, рукой человека извлечена из морских глубин и протянута ему с беззаботной улыбкой. Только выдержка позволяла ему сохранять спокойствие, выслушивая исповедь капитана, снова начавшего говорить.

— Знаешь, наг, я не был плохим человеком, и теперь плачу за свою ошибку по самой высокой цене, но это несправедливо, что плачу за все я один. После крушения я ведь первым делом бросился к Илоне, а она… смеялась мне в лицо, стоя на пороге дома, издевалась, оскорбляя. «Какой же ты жалкий, словно побитый пес, убирайся и скули в каком-нибудь другом месте», — и захлопнула дверь передо мной. Дальше только суд и позор, я не стал ждать, пустил себе пулю, не смог достойно прожить, так хоть уйти хотел красиво… На Йа-нталле процедура омоложения стоит восемьсот универсумов, если проходить ее раз в год, то и в сто можно выглядеть двадцатилетней девчонкой. У этой суки деньги водились всегда, а с момента моей гибели прошло лет семьдесят, не больше, так что эта стерва точно еще жива… Если я погибну смертью без возрождения, то хочу, чтобы и она повторила мою судьбу. Такова моя цена, наг, за все это, — и он небрежно махнул рукой на разложенные в каюте вещи.

Наг задумался на несколько секунд, прежде чем ответить.