Книга Новая звезда, страница 44 – Таисия Касам, Марвин Лакруа

— Понятно. Но у Лиарии не так много съестного с собой. Хотя… зачем ей, она демонов-то увидела, считай, только в Миантарионе. А до этого сидела, как в тюрьме, в своей Башне. Не к чему ей было о насущном заботиться. Но, ты прав, надо будет завести такое хранилище. — Пробормотала я, выбрав наконец кусочек зеленоватого сыра, дала понюхать гнидадафу. Но она от него отказалась, зато я получила тридцать три удовольствия. Сначала зажмурилась, а после глянула на Ракса и лукаво добавила, — это почти так же вкусно, как целоваться с тобой.

— Ты что, сравниваешь меня с едой? — Шутливо-возмущенно уточнил дракон.

— Ну, недавно ты тоже собирался закусить моими аппетитными прелестями… — В тон ему ответила я. После чего завернула кусочек выбранного им мяса трубочкой и поднесла к его рту. Почти сразу еда из моих пальцев испарилась. Парень хищно облизнулся и потянулся к перу. Видимо, ему понравился подобный сервис. А я в общем-то и не возражала, было в этом всем что-то … домашнее, уютное, интимное. Особенно, когда его язык нет-нет да и пробегался по подушечкам моих пальцев. Несколько неказистых кусков нарезки отправились на пол, вместе с отъевшимся гнидадафом. Не рискнула я кормить щенка теми же руками, которыми ела сама и угощала симпатичного парня. Кстати, за отсутствие манер меня ничуть не укорили, хотя не думаю, что ему часто приходилось кушать столь… бесцеремонно.

Когда моя кружка опустела, я вернула гнидадафа к парням, а сама с хищной улыбкой отправилась к дракону. Встала, чуть растолкав его колени в стороны, запустила пальцы в волосы, ласково перебирая их и вынуждая поднять подбородок. — Знаешь, я очень терпеливая, но… это слишком. Да, парням такое не принято говорить, но мне безумно нравятся твои губы. Искушающие, как грешное лакомство, яркие, как малина, нежные, как вишни, сладкие, как инжир. — При этом каждое слово сопровождала легкими дразнящими поцелуями рядом, но не касаясь этих самых губ. Почти сразу ощутила, как по ногам заскользил хвост дракона. А уже через пару секунд меня оторвало от земли, устраивая у него на коленях. И поцелуй он-таки отвоевал. А спустя не знаю сколько времени, когда дыхание сбилось окончательно и пульс грохотал в ушах, меня отпустили.

— Которун. Ты не покормила его. — С придыханием прокомментировал действие дракон.

— Угу, — с сожалением пробормотала я, сползая с этого безмерно желанного мужчины. И уже подходя к кровати с новой бутылочной, уточнила, — а ему тоже можно вкусняшки или хватит и молока? И еще… мне вернуться … на тебя с ним или лучше после?

— Ему можно мясо и молоко. И … наверное, нет. Я не хочу пахнуть его шерстью. Возможно, позже. Для начала его надо вылизать. Но ты же не хочешь наблюдать за этим, правда? — Спросил он, но уловить оттенок эмоций в его вопросе у меня не вышло.

— Не уверена, что тебе понравится мой ответ, но … это любопытно… Я не настаиваю, если тебя это может смутить.

Дракон вздохнул и, театрально закатив глаза, ответил, — неси их сюда.

— Тебе сразу двоих? Или я могу пока покормить? — Уточнила я, рыская в поисках которуна, но постоянно натыкаясь лишь на полуголого эльфа. В конце-концов отыскала обоих зверушек и в этот момент раздался ответ Ракса.

— Можно по одному. — Голос показался мне изменившимся, так что не особо удивилась, когда, повернувшись, обнаружила на кресле довольно крупного дракона. Приблизительно такого я видела, когда он ложился с Айросом. Усадив рядом с ним нахохлившегося щенка, пододвинула кресло для лучшего обзора и устроилась с которуном на коленях, скармливая ему и себе вкусности. Картина стоила подготовки и оказалась умилительной — дракон лапой пресек все попытки щенка выбраться и усмирил пофыркивания. Но, после того, как крупный раздвоенный язык несколько раз прошелся по шерстке гнидадафа, все возмущения растаяли, он начал даже хвостом помахивать. Это смотрелось так мило, кувыркающийся комок шерсти и дракон, на морде которого отражалась вся тоска и скорбь этого мира. Так что я протянула руку и стала почесывать того по гриве, чтобы хоть чуточку скрасить этот неприятный момент. Но, стоит признаться и сама получала от прикосновений огромное удовольствие: грива была мягкая, нежная и ухоженная. И так увлеклась, что в какой-то миг поймала себя на мысли, что любуюсь Раксом, представляя, каким он был бы отцом. И не сказать, что осознание этого меня не напугало, кажется, я даже вздрогнула.