Книга Семья для брошенки. Вторая жизнь с нуля, страница 55 – Леона Эльсворд, Таисия Касам

По ночам коридоры дышали серебром. Камины загорались сами, стоило кому-то войти в комнату. В саду раскрывались цветы, которых не было ни в одной книге Эйры или драконьих королевств: тонкие, прозрачные, с лепестками, похожими на капли росы. Они светились в темноте и тихо звенели, когда дул ветер.

Ольцег оживал вместе с поместьем.

Сначала пришли самые смелые местные жители.

Старик с фонарем, который оказался бывшим дворецким поместья, называл себя Мареном. Он пришел на следующий день после полного пробуждения дома. Снял шапку у ворот, опустился на одно колено и низко склонил седую голову.

— Госпожа Лиараэль, - сказал он хрипло. - Я служил вашей приемной матери, когда она еще приезжала сюда. А до нее… мой дед служил тем, кто жил в этом доме до падения. Мы ждали.

Я стояла перед ним в простом серебристо-сером платье, которое дом сам нашел для меня в старой гардеробной. Ткань мягко обнимала фигуру, по подолу вились вышитые корни и маленькие луны.

— Не называйте меня госпожой так, будто я сошла с фрески, - сказала я, пытаясь скрыть неловкость. - Я только учусь быть той, кем меня считают эти стены.

Марен поднял глаза. В них стояли слезы.

— Дом признал вас. Этого достаточно для всех, кто помнит старые клятвы.

За Мареном пришли другие.

Вдова-прачка с тремя сыновьями. Кузнец с хромой ногой. Две сестры-ткачихи. Молодая женщина с младенцем на руках, которая боялась смотреть мне в глаза и все время повторяла, что может работать в саду, только бы ей позволили остаться рядом с ожившим домом.

Я принимала всех.

К концу второй недели в поместье уже жили двадцать семь человек.

Дом больше не казался пустым.

В крыле для слуг снова горел свет. На кухне с утра до ночи пахло хлебом, травами и жареным мясом. Агата взяла кухню под свою власть так уверенно, будто родилась с деревянной ложкой в одной руке и ключами от кладовой в другой.

— Нет, Ниоль, серебряные ягоды в тесто не бросают горстями! - раздавался ее голос каждое утро. - Они дорогие, редкие и, кажется, немного магические!

— Но дом дал! - возмущалась Ниоль.

— Дом не знал, что ты съешь половину по дороге к столу.

Вейла бегала по саду, уже не испуганная и не сжавшаяся, как в ту ночь в Эйрсхейвене. Она смеялась громко, звонко, бегала босиком по траве и разговаривала с цветами, как с подругами.

Цветы отвечали ей тихим звоном.

Мила тоже изменилась.

Она все еще называла меня миледи, все еще ворчала, если я забывала поесть, все еще проверяла, не слишком ли бледная у меня кожа после очередного всплеска магии. Но в ее глазах больше не было постоянного страха.

Иногда я ловила ее в дверях главного зала. Она стояла, скрестив руки на груди, и смотрела, как люди расставляют мебель, как Роэн проверяет стражу, как девочки гоняются за Саром, а тот с видом глубочайшего оскорбления удирает от них по подоконникам.

И Мила улыбалась.

Тихо.

Счастливо.

Сар же был настоящим наказанием.

Серебристый лисенок с наглой мордой, пушистым хвостом и голосом, в котором постоянно звучало превосходство древней магической твари, считал своим долгом комментировать все.

— Это не туда ставите, - лениво сообщил он однажды двум слугам, таскавшим тяжелый шкаф в библиотеку. - Даже слепая крыса поняла бы, что шкаф должен стоять у северной стены. Там поток памяти сильнее. Но кто я такой, чтобы мешать людям совершать глупости?