Книга Семья для брошенки. Вторая жизнь с нуля, страница 23 – Леона Эльсворд, Таисия Касам

— Пустяки. Главное - вы целы, а корабль идет дальше.

— Спасибо, Эрик, - тихо сказала я, впервые назвав его просто по имени. - За спасение. И за то, что вы настоящий.

В его серых глазах вспыхнул теплый, глубокий огонь. Он накрыл мою ладонь своей горячей рукой, задержав ее у своего плеча чуть дольше, чем требовалось:

— Ради такой спутницы стоило пройти этот шторм.

За бортом мерно шумела вода, и я понимала: впереди нас ждет спокойная гавань, но между нами только что разгорелась совсем другая буря.

Глава 16.

После ночной битвы со стихией сон накрыл меня с головой - тяжелый, глубокий и целительный. Никаких кошмаров, никаких воспоминаний об аварии или побоях Дрейка. Впервые за долгое время сознание просто отдыхало, сбрасывая многолетний стресс.

Когда я открыла глаза, каюта была залита мягким теплым светом. Солнечные зайчики весело плясали по полированным деревянным переборкам. Ломота в мышцах почти прошла, а серебристый рубец на ключице больше не саднил.

Мила сидела у круглого иллюминатора и аккуратно подшивала тонкое кружево на вороте моего дорожного платья. Заметив, что я проснулась, она просияла:

— Добрый день, миледи! Точнее… уже почти вечер. Вы проспали почти целые сутки. Мы бросили якорь в порту Эйрсхейвена. Капитан сказал, нужно залатать пару пробоин и заменить треснувшую рею, так что стоянка продлится пару дней.

Я сладко потянулась, чувствуя, как в тело возвращаются силы:

— Эйрсхейвен? И как он тебе?

— Чудесный город, миледи! - воодушевленно защебетала служанка. - Матросы говорят, таких мест на всем побережье не сыскать. Белокаменные домики под синей черепицей, всё утопает в глициниях и розах, а на набережной шумит огромный базар. Там торгуют заморскими пряностями, тонким стеклом и шелком. Говорят, по вечерам на улочках зажигают цветные фонарики, и весь порт сияет, как шкатулка с самоцветами!

После пережитого ужаса шторма мне до боли захотелось ступить на твердую землю. Забыть на пару часов о побеге, титулах и драконах, раствориться в шумной толпе и просто пожить нормальной жизнью.

— Значит, идем гулять, - решила я, решительно откидывая одеяло. - Подбери мне что-нибудь легкое и красивое.

Из материнского сундука мы достали платье цвета морской волны - струящийся шелк с серебряным отливом, который при каждом движении струился мягкими волнами. Лиф скромно подчеркивал талию, не стесняя ребер, а широкий подол украшала едва заметная вышивка. Мила закрепила мои волосы серебряными шпильками с лунным камнем, выпустив несколько волнистых прядей у щек, и подала соломенную шляпку с широкими полями.

Я взглянула в зеркало. Ни намека на прежнюю серую тень. Спокойный, открытый взгляд, естественный румянец и никакой драконьей фальши.

Мы поднялись на палубу. Солнце уже клонилось к горизонту, разливая по бухте жидкое золото. «Лунная тень» замерла у причала, матросы споро натягивали канаты и перетаскивали доски для починки.

У сходней стоял Эрик.

Простая льняная рубаха с закатанными рукавами, темные дорожные штаны и растрепанные ветром русые волосы. Увидев меня, он замер. Его серые глаза потеплели, в них вспыхнуло неподдельное мужское восхищение.

— Леди Элира… - негромко произнес он, делая шаг навстречу. - После вчерашней бури я ожидал увидеть уставшую беглянку, а передо мной стоит настоящая морская нимфа.