Книга Попаданка в послушницу, страница 65 – Ольга Росса

— Сомнений теперь нет. Вы лишились моего покровительства и защиты, уйдя в монастырь. Вот злоумышленники и решили этим воспользоваться, — спокойно рассуждал князь. — Я вам сразу сказал, что уходить в обитель не самая лучшая идея.

В карете воцарилось молчание. Только цокот копыт да скрип колёс нарушали гнетущую тишину. Выходит, Ромадановский был против ухода супруги в монастырь.

— И что теперь делать? — перспектива возвращаться в дом мужа меня не прельщала.

— Поговорим об этом не в карете. — На последнем слове послышались нотки сарказма, и мне стало не по себе. Я отвернулась к окну, делая вид, что увлечена городским пейзажем, а в голове роились мысли.

Когда экипаж приехал на Кирочную, я не могла никак избавиться от чувства тревоги. Сидеть с князем в одной карете было невыносимо. Он не сводил с меня глаз, будто пытался прочесть мои мысли. Вдруг умеет? Он же маг.

В вестибюле нас встретила Антонина, как будто дежурила у порога, дожидаясь меня.

— Добрый день, Илларион Константинович. Как же я рада вас видеть, сударь, — залепетала тётушка, смотря на князя с благоговейной улыбкой.

Ромадановский сухо поприветствовал её.

— Душечка, что случилось? — метнулась ко мне женщина. — Катенька сообщила, что кучер ваш убился.

— Жив он, Антонина Ивановна, но я не желаю об этом сейчас говорить, — строго ответила я, пресекая попытки развить тему. — Попросите лучше Евдокию принести чай в кабинет на две персоны. Пожалуйста.

— Хорошо, как скажете, — недовольно прищурилась тётя и поспешила на кухню.

— В кабинете вашего батюшки будет действительно удобнее, — размышлял князь вслух, направляясь в нужную сторону.

— Просто не хочу, чтобы нам помешали, — намекнула я на вездесущую родственницу.

Кабинет располагался за гостиной. Шторы на окнах были задёрнуты. Я здесь чувствовала себя неуютно и старалась не заходить сюда лишний раз. На стене располагалась небольшая коллекция холодного оружия. Наверняка она была намного больше, судя по следам, оставшимся на тёмно-зелёных тканевых обоях. На другой висели портреты мужчин в военной форме разных эпох и войск — предки рода Шереметевых.

— Прошу, Илларион Константинович, — я указала на кресло во главе стола. — Думаю, вам там будет комфортнее, чем мне.

Князь остановился, задумавшись на секунду.

— Не хочу тревожить дух вашего отца, сударыня, — произнёс он низким голосом, от которого у меня холодные мурашки по телу побежали. — Давайте присядем на софу.

Ромадановский снял перчатки, заткнув их за пояс, и протянул правую руку. Я напряглась, увидев перед собой крепкую ладонь, и, проигнорировав жест, села на небольшой диван у спинки, чтобы расстояние между нами было как можно больше.

На губах мужчины растянулась лёгкая ухмылка, он убрал руку и опустился на середину софы, решив сесть ко мне ближе.

— Вы боитесь меня, Елена? — в его голосе послышалось недовольство. — Словно мы вернулись на девять лет назад, когда я впервые пригласил вас на вальс. Вы тогда смотрели на меня, как испуганная лань.

— Ваша магия до сих пор страшит, Ваша Светлость, — ступила я тонкий лёд, вспомнив дневниковые записи княгини. — Может, мы перейдём к теме нашего разговора?

— Через пять минут Евдокия принесёт чай, тогда и поговорим, — кивнул он на дверь. — А пока поведайте мне, откуда у вас вдруг появилось рвение к производству сукна? Вас никогда не занимала фабрика отца.