Книга Рассвет ярости и гнева, страница 260 – Мелисса Рёрих

«Все прошло слишком легко».

ГЛАВА 35. ТЕССА

Тесса дернулась, когда из ее ушей выдернули наушники, — и кофе выплеснулся прямо на рубашку.

— Вставай, — сказал Теон, забирая у нее кружку.

— Боги, Теон, ну нельзя ли хоть сегодня не действовать мне на нервы? — проворчала она, поднимаясь на ноги.

Она знала, что он здесь. Видела, как он зашел на кухню, а если бы и не видела, то их связь все равно подсказала бы. В ней смешивались удовлетворенность и… желание.

— Ты сегодня явно не в духе, — с легкой насмешливой интонацией ответил он.

— Да откуда тут вообще знать, утро сейчас или нет? — буркнула Тесса. — Солнца-то тут нет.

Но дело было не только в этом. Тесса все сильнее задыхалась в Подземелье. Ей отчаянно хотелось глотнуть свежего воздуха, увидеть Нилу и Роана, увидеть это гребанное небо.

А еще ей хотелось… другого.

Как и обещали, ни Теон, ни Лука не прикасались к ней после смерти Брекена.

Нет, не совсем так.

Они прикасались: обнимали, утешали, прижимали к себе, обвивали ее руками и ногами во сне. Но секса не было.

К тому же кто-то вычистил весь алкоголь из пентхауса.

А Тристин избегал ее, потому что она наверняка попыталась бы подкупить его ради одной самокрутки магвуда.

Так что да, настроение у нее было отвратительное. Но…

Хоть она никогда и не призналась бы им, в чем-то она чувствовала себя свободнее. За эти месяцы она отвоевала себе немало свободы. Она ушла от Теона. И сама выбрала путь обратно к нему. Сделала выбор и приняла последствия. Дала Луке свободу, позволив ему самому решить, возвращаться ли к ней. Она сама выбрала свою судьбу и предназначение, а не то, что ей навязывали все остальные. Спасение вместо разрушения, а в некоторых случаях — разрушение вместо спасения.

Ее будущее принадлежало только ей.

Но она также позволила себе любить и быть любимой. И тем самым открыла дверь в мир, к которому не была готова. В мир других эмоций. Чувств, с которыми она не знала, что делать.

Всю жизнь она была пленницей собственных эмоций. Сначала приходилось прятать их, чтобы не навлечь на себя гнев Корделии. Потом, чтобы не привлекать ненужного внимания. В конце концов это стало второй натурой: проще было ничего не чувствовать, чем пытаться с этим справляться. Проще было быть никем, когда ты ничего не чувствуешь.

Пока она не начала позволять себе любить.

А потом Лука и Теон решили, что она должна научиться чувствовать каждую гребанную эмоцию до конца.

Она ненавидела их за это.

И любила за это.

Но от этого было не менее больно.

Вдобавок ко всему она чувствовала их недовольство из-за ее поездки в королевство Фалейны две недели назад. И это постоянно держало ее на взводе. Эти двое заставляли ее сталкиваться лицом к лицу со своими эмоциями, а сами старательно прятали собственные.

Каждый раз, когда она пыталась затеять с ними ссору на эту тему, они просто молчали. Иногда в ней вспыхивала злость, и они позволяли ей бушевать. А иногда накатывало чувство отверженности.

Если они требуют от нее уязвимости, разве не могут быть уязвимы сами?

Гнев сменялся грустью, раздражение — апатией.

Они заставляли ее проживать все это до конца. И ни разу не оставляли ее одну. Даже когда она кричала, чтобы они ушли.

— Иди переоденься, — сказал Теон. — Лука ждет тебя наверху.

— Переодеться во что? — протянула Тесса с издевкой. — В другие леггинсы и еще одну толстовку?