Книга Ресторанчик «Тыквенный фонарь», страница 115 – Анна Кейв

Крис взял в свои руки ладони Аманды и провел большими пальцами по царапинам от осколков тыквенного фонаря, которые почти зажили. Аманда ахнула:

— Когда мы нашли огарок Латхимы… Я порезалась, и у меня пошла кровь. Прежде чем ты перебинтовал мне ладони, я держала в руках Латхиму и оставила на ней кровь Фелтрамов.

Элинор прикрыла глаза, понимая, что все кончено. Месть, которой она жила все эти годы, так и не свершилась до конца. И уже никогда не свершится.

Если подобное предательство со стороны Элинор было ожидаемым, то слезы, проступившие в уголках ее глаз, удивили всех. Элинор Дейкворт – жесткая и беспринципная женщина – плакала.

Николь опустилась перед ней на колени и нерешительно коснулась ее ладоней, сжав их и привлекая к себе внимание. Элинор уставилась на Николь, не понимая, чего девушка от нее хочет.

— Миссис Дейкворт, – ласково начала Николь, – пора перестать жить прошлыми обидами. Аманда не должна нести крест за то, что произошло задолго до ее рождения. Благодаря Аманде случилось то, чего вы так хотели: Гримуар уничтожен, культ больше не причинит никому зла.

— Это один из законов, – тихо проскрежетала она. – Когда человек снимает проклятие, оскорбленные отверженные духи разрывают связи и уничтожают артефакты из круга и записи. Поэтому мало кому удалось освободиться от кары: члены культа не допускали этого, чтобы не терять тексты и магические предметы.

Аманда задохнулась от возмущения:

— Вы знали об этом, но все равно мешали? Вы же хотели уничтожить Гримуар!

— Но больше всего я хотела уничтожить Фелтрамов, – упрямо мотнула головой Элинор.

Николь закусила губу, не решаясь, стоит ли признаться. И все-таки она произнесла:

— Миллисент была моей двоюродной бабушкой. Я знакома с ней только по рассказам бабушки, но уверена, она бы не хотела, чтобы из-за случившегося так много лет тянулась вражда, унесшая столько жизней.

Взгляд Элинор изменился, когда она услышала о старой подруге. В нем проступило сомнение. Она погладила Николь по щеке, а затем тяжело поднялась, опираясь на трость.

— Аманда, – величественно произнесла она, – простить вас и весь ваш род будет непросто. Но я постараюсь.

— Мне не нужно ваше прощение, – вымученно сказала Аманда. – По-хорошему, я должна сказать, что теперь вы должны заслужить прощение моего рода, но не стану. У меня хватает достоинства и чести, чтобы отпустить ненависть и не стравливать потомков двух семей.

Крис положил ладонь ей на талию и демонстративно привлек к себе.

Элинор смерила их болезненным взглядом, но все же кивнула, словно благословляя их общение.

— Берегите друг друга, – неожиданно произнесла старушка. Затем, опираясь на трость, развернулась и ушла, не оглядываясь.

Николь обвела друзей опешившим взглядом.

— Не знаю, как вы, а я не смогу сейчас подняться в комнату и просто уснуть.

Вильям припомнил:

— Мы же рано закрылись. У нас осталось много еды. Что насчет ужина? Нам бы не помешало восстановить силы.

Крис улыбнулся, не выпуская из объятий Аманду:

— Устроим пир!

Они направились на кухню, с каждым шагом оставляя позади себя страхи. Это был конец… и одновременно начало новой жизни.

На улице уже стемнело, и свет фонарей мягко освещал дорожки Лостшира, тронутые первым снегом. Радиоведущая местного прогноза погоды окрестила его настоящим рождественским чудом. Еще днем все жители пришли от него в восторг. Не каждое Рождество в Лостшире выпадал снег, и Аманда сочла его добрым предвестником.