Книга Недосказанность. Вкус второго шанса, страница 58 – Татьяна Никольская

— Она не искала никого после развода? — спрашиваю я.

— Нет, — Татьяна качает головой. — Говорила, что работа и дочь — всё, что ей нужно в этой жизни. Я думаю, она просто боялась снова открыться. Снова полюбить и потерять.

Она смотрит на меня то ли с укором, то ли с сочувствием.

— Пора бы вам обоим уже поговорить по душам, Сергей. Хотя бы для того, чтобы снять этот груз недосказанности, который вы оба тащите на себе уже тридцать лет.

— Я знаю, — говорю я, и это правда.

Татьяна высаживает меня у моего дома. Я выхожу из машины, искренне благодарю её и стою на тротуаре, провожая глазами габаритные огни ее седана. Потом медленно поднимаюсь на свой этаж.

Дэн встречает меня у самой двери — мой старый верный друг с умными, чуть грустными глазами. Он крутится, суёт мокрый нос в ладонь, требует внимания, и я глажу его по голове.

— Привет, парень, — говорю я. — Извини, что задержался. Я тоже по тебе соскучился.

Дэн лижет мою руку, потом несётся к миске, намекая, что ужин по расписанию он уже давно пропустил. Я насыпаю корм, меняю воду. Потом возвращаюсь в гостиную, опускаюсь в кресло и долго смотрю в темное окно.

Татьяна права: кто-то должен сделать первый шаг к перемирию. И самое главное, я всё-таки хочу узнать ответ вопрос, который не даёт мне покоя: кем для Ирины был тот блондин, с которым она обнималась? Раз она познакомилась с мужем незадолго до их свадьбы, значит, это не он. А с тем парнем у них ничего не вышло, судя по всему.

Тогда кто он такой?

Неделя после концерта проходит как в тумане. Я просыпаюсь, пью кофе, еду на работу, читаю отчёты, подписываю бумаги, провожу совещания, возвращаюсь домой, ужинаю, ложусь спать. Всё это делается как будто не мной, механически, без эмоций, без желания. Я — робот, который выполняет заученные действия, и внутри меня пустота.

Я сижу на кухне и смотрю в окно на жёлтые листья, которые кружатся в свете фонарей. Скоро зима, которой у нас на юге практически не бывает. Но у меня в душе она уже настала.

Я кутаюсь в шерстяной плед, пью чай, который уже остыл, и не могу заставить себя встать, чтобы налить свежий и горячий.

Багира сидит на подоконнике и смотрит на меня своими жёлтыми глазами. И мне кажется, что в её взгляде укор. Как будто она спрашивает: что с тобой происходит, хозяйка? Ты же всегда была сильной, а теперь раскисла.

Я не знаю, что со мной происходит.

Я привыкла контролировать свою жизнь. Каждое действие, каждое слово, каждую эмоцию. Я женщина, которую боятся подчинённые и уважают коллеги. Я умею держать удар, принимать решения, нести ответственность. Но сейчас я ничего не могу. Вернее, не хочу.

Я не хочу работать. Не хочу разговаривать. Не хочу думать. Не хочу чувствовать.

Из комнаты Лизы доносится музыка. Она слушает что-то весёлое, подпевает, смеётся, параллельно разговаривая по телефону — я слышу обрывки. Наверное, с Максимом. Она счастлива. И я рада за неё. Но на душе кошки скребут. Отчего-то обидно, горько, тоскливо.

Смотрю на свои руки — пора на маникюр. Я всегда ухаживала за собой, даже когда не было сил. Женщина должна за собой следить в любом состоянии — моё твёрдое убеждение.

Но сейчас мне всё равно.

Мысли лениво перетекают на Татьяну. Подруга, которая была рядом столько лет, которая знала все мои тайны и поддерживала в самые трудные моменты, сейчас ведёт себя непонятно.