Книга Недосказанность. Вкус второго шанса, страница 100 – Татьяна Никольская

Я откровенно удивлена выбором Сергея. В молодости его никогда не привлекали пустышки, он всегда тянулся к содержательным, сильным личностям. Видимо, за те годы, что мы не виделись, его стандарты сильно деформировались под влиянием бизнеса и денег. Впрочем, это его личная драма, и своё мнение я, разумеется, оставлю при себе.

Мы рассаживаемся за круглым столом. Максим собирается сесть рядом с отцом, но Наталья бесцеремонно отодвигает сына бедром и занимает место по правую руку от бывшего мужа. Я сижу по левую. Кузнецов-старший оказывается зажат между нами, как между молотом и наковальней.

Обсуждение свадьбы начинается с оформления зала и меню, и практически сразу круглый стол превращается в поле боя. Вернее, в театр одного актёра. Мы голосуем за современный минимализм, лёгкие закуски и живую музыку. Мы — это дети, Сергей с Алексеем и я с Татьяной. Но у Натальи Дмитриевны на этот счёт совершенно другие планы. Она критикует абсолютно всё, до чего может дотянуться её изысканный маникюр.

— Крафтовые пригласительные? — морщится она, отодвигая тарелку. — Серёжа, ну это же позор. Твои бизнес-партнёры решат, что у нас финансовый кризис. Нужен бархат, тиснение, золото! И это платье… Лизонька, милая, ну атлас без кружева — это же просто бельевой стиль. У нас так не принято.

Я то и дело ловлю на себе её высокомерные, пренебрежительные взгляды, которые она не стесняется демонстрировать, заглядывая через стол за Сергея. Наталья смотрит на меня так, словно перед ней сидит проверяющий инспектор, зашедший конфисковать её любимые духи. Меня это ничуть не оскорбляет, скорее, забавляет. Себе-то цену я знаю, да и характер подобных женщин изучила за годы службы вдоль и поперёк. Пустая ракушка с громким эхом — вот и весь диагноз.

Больше всех за меня, кажется, переживает Танька. Она сидит напротив, то и дело бросая на меня полные сочувствия взгляды, и с гневом смотрит на Наталью. Я едва заметно качаю головой, призывая подругу к спокойствию. Меня Натальины шпильки не ранят.

А вот то, как она ведёт себя с Лизой, мне категорически не нравится. Дочь сидит бледная, то торопливо пьёт воду, то испуганно поглядывает на Максима. Наблюдая за этой сценой, я ловлю себя на мысли, что такую свекровь своей единственной дочери я бы точно не хотела.

Максим тоже ведёт себя как-то странно. То пристально смотрит на меня, то на своего отца, то переводит взгляд на мать. Наверное, надо уже сказать детям о наших с Сергеем отношениях. Но это не срочно. Сейчас другая проблема.

Наталья Дмитриевна, видимо, решает обозначить свои права собственности на Сергея. Прямо посреди разговора о музыкальном сопровождении она вдруг тянет руку и фамильярно накрывает своими тонкими пальцами ладонь Сергея, лежащую на столе.

— Правда же, Серёженька? Ты же помнишь, какая у нас была свадьба в Сочи и тот оркестр? Дети должны равняться на нас.

Сергей вздрагивает. Он испуганно косится на меня, перехватывает мой совершенно спокойный взгляд и тут же резко убирает руку. Наталья недовольно поджимает губы. Спустя пару минут я поворачиваюсь к Сергею, чтобы уточнить у него контакты кондитера, который будет готовить нам свадебный торт, но бывшая жена бесцеремонно перебивает меня на полуслове, обращаясь к нему:

— Ой, Серёж, а помнишь, Элеонора Георгиевна звонила? Она просила передать тебе…