Книга Бывшие. (не) твоя дочь, страница 42 – Елена Верная

— Кто-то не просто тебя подставил, кто-то очень при этом торопился, — задумчиво добавила подруга: — Я так это не оставлю.

— Оперуполномоченный взял с меня образцы подписей, так что уверена, что экспертиза покажет, что это не я расписывалась в платежках, — если честно, я так не думаю. Уверена, что экспертиза скажет что-нибудь типа: мы не знаем, кто это расписывался, может быть, и она. То есть ни да, ни нет. А может, я сериалов пересмотрела, но в справедливость и нашу доблестную полицию я не верила.

— Я во всем разберусь, — это последнее, что сказала мне Катя перед тем, как выскочила из палаты, чуть не снеся с дороги медсестру, которая несла мне поднос с едой. Есть, если честно, не хотелось, но я поблагодарила девушку и даже попыталась впихнуть в себя безвкусное нечто, чем у нас принято кормить в больницах.

В томительном ожидании прошло три дня. Я ждала, что в любой момент явится полиция и обвинит меня в мошенничестве, фальсификации, подлоге и хищении и мне прям здесь наденут наручнику и увезут в тюрьму. Прям сцена из российской мелодрамы. Катя проведывала меня каждый день и даже в один из дней привела Настюшку. Дочь радовалась мне и не хотела уходить. Даже сказала, что останется ночевать со мной в больнице. Но Катя путем шантажа и манипуляций уговорила мою дочь пожелать мне доброй ночи и уйти. И даже без истерики и скандалы. Я ревела весь тот вечер. Думала о Викторе, о Насте. Решила, что, как только приду в себя, обязательно свяжусь с Виктором, чтобы он знал, что Настя его дочь. Эти мысли все чаще и чаще мелькали в голове, так как я была уверена, что меня посадят. Да, я довела себя до состояния нервной истерички за эти несколько дней. Вздрагивала от каждого шороха и стука. А когда на выписке увидела того самого оперуполномоченного, то подумала: все, моя песенка спета. Сейчас он на глазах у всей больницы, да что там больницы, на глазах у моей дочери наденет мне наручники и уведет к каой-нибудь машине, в которой обязательно должны быть зарешечены окна. Вот такая богатая у меня оказалась фантазия.

— Николай Петрович, — я подошла к оперуполномоченному, — вы ко мне? — я спросила чисто так, чтоб заполнить тишину. Ну к кому он еще может быть?

— Нет, Коля меня подвез, — Катя улыбалась мне, демонстрируя улыбку на тридцать два зуба.

— Что? — я ошалело смотрела на подругу и мужчину, который чмокнул ее в щеку и, кивнув мне в знак приветствия, развернулся и ушел.

— Кать, это че щас было? — я была в ступоре, если не сказать большего.

— Ой, долгая история, — смутилась подруга. — Настюш, идем в кафе?

— Ты мне зубы-то не заговаривай, — я дернула подругу за руку, а та лишь выразительно стрельнула глазами на ребенка, намекая, что не здесь и не сейчас.

— Не думай, что я забуду, — погрозила ей пальцем и пошла за ними следом. Дочь не отходила от меня ни на шаг, да и я соскучилась не на шутку. Все время тискала ее и пыталась накормить всем подряд. В конце концов, дочь скрылась от моей навязчивой заботы в детской комнате.

— Итак, рассказывай, — я, можно сказать, прижала Катю к стенке.

— Я на следующий день пошла выяснять, что это за дело, так сказать, на правах старшей коллеги. Ну и слово за слово, — подруга замялась, немного отведя взгляд в сторону.

— Только не говори, что вы переспали в тот же вечер — я слишком громко это сказала, и официантка слишком выразительно на нас глянула.