Книга Бывшие. (не) твоя дочь, страница 35 – Елена Верная

— Вика, при чем здесь костюм мушкетера? С чего ты взяла, что в нем был я? — бывший муж снова отвлекается от дороги и на этот раз машину заносит. Он пытается вырулить, хватается за руль. Визг тормозов, нас бросает из стороны в сторону. И глухой удар. Виктор еще пытается что-то сделать. Но что можно сделать, когда именно на этом участке дороги небольшой овраг. И машина от удара об ограждение на дороге переворачивается и летит в этот овраг. Я не сразу потеряла сознание. Сначала почувствовала, как автомобиль ударился о дно оврага, как сработала подушка безопасности. Почему-то позже, чем ей следовало. Уже после того как Виктор лбом разбил лобовое стекло. Она припечатала его к сиденью, как впрочем и меня. И лишь в этот момент я отключилась. Последняя мысль была именно о том, а с чего я решила, что в костюме мушкетера был Виктор? Ах да, ведь он принес этот злополучный костюм домой после корпоратива.

То еще удовольствие — приходить в себя в больнице.

Открываю глаза и первого, кого я вижу, — это Катя. Она разговаривает с довольно симпатичным мужчиной в белом халате и явно с ним кокетничает: глазки блестят, губку прикусывает. Да и мужчина отвечает ей взаимностью, если судить по тому, как он распинается перед девушкой, рассказывая о моем же самочувствии. В какой-то момент он бросает взгляд на меня и, видя мои открытые глаза, сразу бросается ко мне.

— Как вы себя чувствуете? Что болит? — откуда-то взялся фонарик в руках мужчины, и он начал светить мне в глаза.

— Не знаю, — я действительно не понимала, как именно себя чувствую. Никак — вот определение моим ощущениям. — Что случилось? И что ты здесь делаешь? — это я уже адресовала вопрос Кате.

— Ну, так ты вечером не забрала Настю из сада. Они тебе звонят, а ты недоступна. Они позвонили мне. А уж я подняла всех на уши и первым же рейсом прилетела, — объясняет мне подруга. Как же хорошо, что я указала Катю как дополнительный контакт в анкете в детский сад.

— Где Настя? — я с ужасом представила, что пережил мой ребенок, когда вечером мама не пришла ее забрать из сада. Это, наверно, самый ужасный день в ее маленькой жизни, и, надеюсь, она его забудет с возрастом.

— В детском саду. Мне когда воспитатель позвонила и сказала, что вас нет и до вас дозвониться не смогла, я попросила ее забрать Настю к себе домой. Она долго отказывалась, боялась. По закону ж она должна полицию вызвать, а те забрать ребенка и в инспекцию по делам несовершеннолетних отдать. Вот боялась, что ей какое-нибудь самоуправство или, не приведи господь, похищение пришьют. Но перевод на карту сделал свое дело, — рассказывала мне все подруга, пока доктор меня осматривал. Я испуганно посмотрела на подругу, а потом перевела взгляд на врача. Она так лихо рассказывает о взятке воспитателю, что мне стало не по себе.

— Дмитрий Леонидович нас не выдаст. Правда ведь? — подруга кокетливо повела плечиком, смотря так томно в глаза врачу, что неловко стало не только ему, но и мне.

— Да, конечно. Я вас даже не слушаю, — отозвался Дмитрий Леонидович.

— Какой же вы милый, — Катя, видимо, решила до конца смутить мне лечащего врача, так как он стал просто пунцовым. — Ну так вот, я ночью прилетела. Пока то да се, полиция, больница. Убедилась, что вы оба живы и помирать не собираетесь, метнулась утром и забрала Настюшку. Она всплакнула, но обрадовалась новой кукле, и мы чудесно провели с ней день. А на следующий день я отвела ее в сад. Ты ж не будет ругать, что она денечек-то прогуляла? — Катя тараторила со скоростью швейной машинки, а я не могла так быстро воспринимать информацию.