Книга Дело о Книжном Клубе, страница 90 – Филиппа Кларк

— Ничего, кроме того, что вы всякий раз оказываетесь где-то рядом. Теперь у меня есть снимки, которые вы мне переслали. – Катрина похлопала по карману. – Посмотрим, удастся ли опознать мужчину на тропинке и снять отпечатки, хотя с бумагой это непросто.

— А телефон Чарли можно поставить на отслеживание? – Все посмотрели на Трева. – Чтобы ничего не упустить.

— Обсужу с главным инспектором. Но мы ведём расследование убийства, а с убийством Октавии Моррис всё это никак не связано. – Катрина сняла фотокопии с доски, не вынимая их из прозрачных файлов. – Идёшь? – Она направилась к двери.

Брайс закатил глаза, но пошёл следом и остановился возле Шарлотты.

— Больше не мешайте расследованию. – Он пожал Треву руку и присоединился к Катрине у двери. – С расследованием пока закончили. Тело передали родным, так что можно назначать похороны.

— А как же Вероника и…

— А я по-прежнему могу вас арестовать. – Брайс закрыл за собой дверь – замок громко щёлкнул.

Между Шарлоттой и Тревом повисло тягостное молчание; он так и не отошёл от стойки. От его взгляда у неё в животе забились бабочки – целый рой.

Он согласен с Брайсом?

— Ну что ж, всё прошло просто отлично! – заявила Шарлотта, направляясь на кухню. Она достала две бутылки пива, открыла их и протянула одну Треву – выражение его лица не изменилось. – На балкон?

Не дожидаясь ответа, она решительно зашагала к раздвижной двери и распахнула её настежь. Прохладный воздух коснулся щёк – оказывается, они горели, – и Шарлотта, опёршись на перила, уставилась вниз.

Как психиатр, Шарлотта помогала пациентам справляться со всевозможными сложными и мучительными ситуациями. И делала это хорошо. Очень хорошо. Но когда дело касалось её собственного благополучия, она терялась. Почему она не пошла в полицию после первого звонка, после первого листка, подсунутого под дверь? Всё из-за одного изъяна – она больше не доверяла собственным решениям. После прежней ошибки любое новое решение тянуло за собой сомнения, и те росли как снежный ком. Она хотела, чтобы это прекратилось.

— Мама сказала, это ты тут всё обустроила. Выглядит потрясающе.

Трев стоял рядом, голос у него был ровный. Шарлотта повернулась к нему вполоборота. Точнее, к его профилю. Как и она, Трев опёрся руками на перила, держа пиво в одной руке. Он смотрел в ночь.

— Трев?

Уголки его губ приподнялись. Обычно она звала его полным именем – Тревор, – словно это позволяло держать его на расстоянии. На том самом расстоянии, которое им следовало сохранять ради его же блага. Сердце ёкнуло. Это была ужасная идея.

Не меняя позы, он протянул ей руку ладонью вверх. Однажды он уже так делал. После свадьбы их дорогих друзей в Риверс-Энде они ушли подальше от смеха и музыки свадебного приёма и сели на скамейку у пруда в Палмерстон-хаусе. Тогда она сказала ему, что переезжает сюда.

И поцеловала тебя – на прощание.

Теперь он тоже прощается?

Шарлотта вложила руку в его ладонь. Несколько минут они просто стояли рядом, вглядываясь в вечер, переплетя пальцы. Это было хорошо. Идеально. И невозможно.

Она чуть разжала пальцы, и он только крепче стиснул её руку, выпрямившись и повернувшись к ней. Если у неё в груди ещё оставался воздух, она этого не чувствовала. Шарлотта прикусила нижнюю губу, но глаз от Трева не отвела.