Книга Волшебство для новичка, страница 82 – Евгений Ренгач

— Ну как сказать… — покосился на меня Алан, как будто решая, сказать или нет. — Случилось уже давно. Я, видите ли, паршивая овца в своей семье! Урод, единственное достоинство которого — внезапно открывшийся волшебный дар!

Я не поверил своим ушам. Чтобы эгоистичный Алан рассуждал таким образом — да я такое даже представить не мог! Что же, интересно, его так допекло?

Не успел я его об этом спросить, как он начал всё выбалтывать сам. Кажется, ему просто не терпелось излить перед кем-то душу, и я просто попался под руку.

— Видишь ли, наша семья — одна из самых богатых и влиятельных в Мире уже на протяжении многих веков! У нас денег столько, что короли некоторых стран приезжают к отцу, чтобы занять в долг! — сообщил Алан, но вместо привычной гордости в его голосе звучала скорбь. — Помимо денег у нашего Дома всегда были две особенности — талант торговать, делая деньги буквально из ничего, из воздуха, и полное отсутствие волшебных способностей. Никто и никогда не обладал даже слабеньким волшебным даром! Такое вообще нечасто случается…

— Но у тебя же он есть… — зачем-то попытался его утешить я. — Наверняка семья тобой гордится…

Ответом мне был отвратительный лающий смех.

— Гордится! Ага, как же! — отсмеявшись, горько произнёс Алан. — Понимаешь, если бы этот дар проявился у братьев или сестёр, то отец был бы без ума от радости, обсыпал бы золотом, подарил бы корабль или гарем, смотря чего хочется… Но дар проявился у меня! У меня! У паршивой овцы!

Тут я окончательно перестал его понимать.

— Да что с тобой не так?! Ты же не глуп, красив, обаятелен, прекрасный торговец! Вон как бойко наладил поставки в Академию!..

Алан плюнул, и плевок, красиво искрясь на заходящем Солнце, стремительно полетел вниз.

— Хороший торговец! Ха! Ну да, этого не отнять, хотя у отца и старших братьев к торговле способности получше! Но дело в том, что я… Что я не хочу быть как они! Я не хочу продолжать семейное дело! Я хочу делать то, что я хочу!

— А что ты хочешь делать? — непонимающе переспросил я. — Я думал, что тебе нравится торговать…

Алан снова рассмеялся.

— Да я это ненавижу! Всем сердцем! Я это умею, от меня этого все ждут, но я терпеть не могу торговлю! — тут он замер, решаясь, и выпалил. — Я пишу стихи и баллады и мечтаю стать поэтом!

Вот тут я понял, что ничего не понимаю в людях.

Алан хочет стать поэтом?! Поэтом?! Алан?! Да мне казалось, что он слов-то таких не знает, а тут он заявляет, что мечтал об этом всю жизнь! Вот сюрприз!

Это было так неожиданно, что захотелось выпить. Я жестом попросил у Алана бутылку и тут же сделал большой глоток.

— И твоя семья это не одобряет? — осторожно спросил я, когда горячая жидкость достигла пищевода. — Может быть… может быть просто стихи плохие?

Последние слова вырвались сами собой. Ну не верю я в поэтический талант Алана! Слишком он чёрствый и эгоистичный, нет в нём нерва, романтики!

Алан ухмыльнулся.

— Если бы так… Но на, почитай. Оценишь.

Он протянул мне толстую тетрадь в чёрной обложке. Я жадно её раскрыл и принялся читать.

Стоит сказать, что это были первые стихи, что я читал на языке этого мира. Я до сих пор не очень понимал, как так получилось, что я понимаю этот язык, но это было и не важно. Я его знал и мог понимать его и без проблем изъясняться. Но стихи… Стихи — дело особое. Для их понимания моего знания языка могло быть недостаточно…