Книга Врата Абаддона, страница 147 – Джеймс С. А. Кори

Капитан плавала у своего стола, коротко подстриженные седые волосы придавали ей сходство с римским императором древности. Холдена пристегнули к чуть наклоненному амортизатору, так что ему волей-неволей приходилось смотреть снизу вверх.

— Я — капитан Джаканда, — сказала женщина. — Вы военнопленный. Вам ясно, что это означает?

— Служил во флоте, — кивнул Холден. — Понимаю.

— Хорошо. Экономит полчаса юридической трескотни.

— Я с удовольствием расскажу все, что знаю, — добавил Холден. — Жестких мер не потребуется.

В улыбке капитана Джаканды был зимний холод.

— У кого-то другого я сочла бы это фигурой речи, — заметила она. — Итак, каковы ваши отношения со структурой в центре медленной зоны? Что вы там делали?

Холден много месяцев заставлял себя молчать о Миллере, никому ничего не говорить. Кроме Наоми, и то его преследовало чувство вины за то, что он взвалил на нее эту ношу. С одной стороны, желание выговориться тянуло его как гравитационное поле. С другой…

Холден глубоко вздохнул.

— Это покажется несколько неправдоподобным.

— Я слушаю.

— Вскоре после того как конструкция, созданная протомолекулой, взлетела с Венеры и направилась в космос, чтобы начать сборку Кольца, со мной… вступил в контакт детектив Миллер. Тот, кто направил Эрос к Венере. По крайней мере, оно выглядело и говорило как он. С тех пор он показывался раз в несколько недель, и я пришел к выводу, что протомолекула его использует. Ну, что он и Джули Мао, та, что заразилась первой, втянули меня за Кольцо. Я думал, что они… она заманила меня сюда.

Джаканда не изменилась в лице. У Холдена ком стоял в горле. Этот разговор он предпочел бы вести не здесь. Поговорить бы с Наоми в спальне на «Росинанте». Или в баре на Церере. Все равно где, главное — с кем.

Неужели она погибла? Неужели Станция убила ее?

— Продолжайте, — напомнила Джаканда.

— По-видимому, я ошибался, — сказал Холден.

Он начал с пути к Станции, перешел к созданному протомолекулой видению Миллера, поджидавшему его внутри. Рассказал об атаке десантников и о ее последствиях, как их объяснил Миллер. О видении гигантской империи и о потопе тьмы, гасившей солнца. Он понемногу успокаивался, слова шли с языка легче и быстрее. Рассказ казался безумным даже ему самому. Видения, невидимые для других. Великие тайны, открытые ему одному…

Только все это было ошибкой.

Он вообразил себя важной фигурой. Особым, избранным. Думал, что все, происходящее с ним самим и с командой, направляется великой и таинственной силой. И ошибся. «Двери и углы», — сказал Миллер, а он не разгадал смысла этих слов, и потому-то все они прошли сквозь Кольцо. И оказались на Станции. В каждой фразе Холдена облегчение смешивалось с презрением к себе. Он как дурак отплясывал на краю обрыва в уверенности, что не упадет. Кто угодно, только не он.

— И вот я здесь, беседую с вами, — сухо закончил он. — И не знаю, что будет дальше.

— Понятно, — бесстрастно проговорила она.

— Вам придется провести полное медицинское обследование, проверить, нет ли у меня в мозгу органических изменений, — добавил Холден.

— Возможно, — кивнула капитан. — Сейчас мои медики слишком заняты. Вы пока останетесь под административным арестом.

— Понимаю, — согласился Холден, — но мне надо связаться с командой. Вы можете следить за переговорами, я не против. Лишь бы увериться, что они в порядке.