Книга Милость богов, страница 164 – Джеймс С. А. Кори

Причал напоминал тщательно вспаханную землю и увлаженный дождем камень. Сочный, биологически активный. Органы брюшного отдела Экура, давно усохшие до рудиментарных бугорков, впервые за десятилетия налились кровью. Охранники, сопровождавшие библиотекаря, насмешливо переглянулись; он подумал, что это из-за его неровной походки. Тело менялось, отвечая на неосознанные химические сигналы, и это ощущение необычайно пьянило.

Они миновали широкий, ярко освещенный переход, затем двое охранников ввели его в зал собрания. У библиотекаря подломились суставы. Он бессильно опустился на пол. Боевые конечности распластались по холодному камню, лицо уткнулось в пол.

Совран восседала, подогнув громадные ноги под филигранно украшенную, пульсировавшую светом брюшную часть. Сотни ее глаз двигались с величественной независимостью, а питающие конечности – каждая толщиной с боевую руку библиотекаря – изящно пригибались к грудному отделу. Прикажи она сейчас умереть, библиотекарь повиновался бы не раздумывая.

В сравнении с Совран регулятор-библиотекарь выглядел не так подавляюще. Экур-Ткалал ощутил, как размягчаются, разжижаются его внутренние органы, готовясь принять новую предписанную форму. Метаморфоз запустился даже без указаний.

— Мы получили известие, – заговорил регулятор-библиотекарь. – Сражение у Аяэ окончено. Дактиля, которому ты служил, больше нет.

— Да, – сказал Экур-Ткалал.

— Твое место в долях меняется. Вместе с этим меняются твои обязанности и твоя ответственность.

— Я повинуюсь.

— Существует подчиненный вид, по-видимому, биохимически родственный доставленным тобой пленным пилотам. Мы оказали честь его хранителю-библиотекарю, занявшись этим случаем. Твоя служба Карриксу будет касаться их.

— Будет, – подтвердил Экур-Ткалал, и его плоть задвигалась, заколыхалась, спеша принять изменения, становясь тем, чем ей приказали стать. – Я готов. Готов.

Когда избиение завершилось и хранитель-библиотекарь людской доли возвратился назад, два мягких лотарка отвели Дафида обратно в комнаты. Куда отправили Джеллита, он не знал. В другое место. На обратном пути он все представлял, как скажет Джессин, что ее брат уцелел, мысленно рисовал ее лицо с написанным на нем облегчением. Единственное, что было хорошего в мире, наполненном чувством вины и унынием. За него и цеплялся Дафид.

В коридоре перед входом в их квартиру беспокойно переминались два рак-хунда. Широкая дверь откатилась. Джессин, Рикар и Кампар сидели у окна, безмолвные, как на похоронах. Тоннер, стоя в кухне, брал одну за другой тарелки и чашки и грохал их об пол. Илси с Синнией не было. «Она умерла. Илси умерла». Это сказал Тоннер. «Все умерли». Казалось, Дафиду запустили в лоб кирпичом. Сначала удар, потом медленно приходящая, захлестывающая все боль.

Рядом с этим известие о том, что они выменяли жизнь Джеллита на раскрытие заговора Остенкура, выглядело незначительным. После этих смертей Дафид не мог думать ни о чем другом.

Карриксы пришли за ними на следующее утро. Солнце поднялось уже так высоко, что розовато-золотые лучи скрылись за высокими облаками. По светлому небу ползли блестящие точки – корабли, транспорты или иные невообразимые механизмы, как думал Дафид. За открывшейся широкой дверью стояли два каррикса, далее – с полдюжины рак-хундов. Одним из карриксов был их библиотекарь. Другого Дафид раньше не видел: чуть больше библиотекаря, темнее его, сильнее отливавший пурпуром. На массивных передних конечностях виднелись ярко-красные полосы.