Книга Лом 1, страница 24 – Павел Казаков

Но, это он, конечно, зря с нашей семьёй стал в свои игры играть. В своей семье формикадо я по праву считался одним из лучших защитников семьи. Так что добро пожаловать на войну, соседушка! Моя семья формикадо не вела захватнических войн, не пыталась отрезать у кого-то новые территории, не старалась вступать в конфликты. Ну, последние пару тысяч лет. Так-то понятно, что новые территории сами по себе не появляются. Но так или иначе, мы давно в серьёзных войнах не участвовали. Так почему же я потерял сотни тел в боевых операциях? Почему наша каста бойцов вторая по численности после рабочих? Почему наши учёные и аналитики постоянно держат усы по ветру, и мы постоянно тратим огромные средства на закупку и разработку новейшего оружия и лучших защитных систем? Почему всегда есть вопросы, которые должны решаться силой? Ответ, как ни странно, неплохо сформулировал Льюис Кэррол, чью «Алису» я прочитал самостоятельно совсем недавно. «Нужно бежать со всех ног, чтобы только оставаться на месте, а чтобы куда-то попасть, надо бежать как минимум вдвое быстрее!» Чаще всего у меня были стычки с арахнидами, что б они своей отрыжкой подавились. Вот реально те ещё хитрые твари. На втором месте были хомо. Вроде и не воюем, но боеприпасы куда-то расходуются, тела уничтожаются. Такой вот у нас странный «мир» с окружающими расами. Чего греха таить, и между семьями формикадо конфликты бывают, но меня больше на внешних фронтах держали. Со своими у нас специальный отдел разбирался, а я больше по арахнидам специалист. Так что, прожив практически всю сознательную жизнь в армии, я совсем не удивился факту враждебного юнита в окружении. Чтобы у тебя всё было хорошо, ты должен побеждать тех, кто хочет, чтобы у тебя всё было плохо. В вакууме хорошо не бывает. Враги были, есть и будут, и, если ты хочешь выжить, их нужно уметь уничтожать. Достигая своих целей, всегда переходишь кому-то дорогу. Отец, я уверен, эту истину знал, раз неплохо выруливал достаточно сложный бизнес, но мама не была бойцом. В общем, этой семье бойцов не хватает. И сейчас особенно.

То, что я задумал, конечно, могло повредить моему инкогнито, привлечь ненужное внимание, но атака на семью, атака на самку — я не мог заставить себя сейчас относиться к происходящему, как к «странному поведению хомо». Я уже почти семь лет сам хомо. И конкретно эти хомо, мои родители, ничего плохого мне не сделали. Мало того — они меня любят. Так что правильным будет их защитить. Они уже даже не хомо для меня, они люди.

— Мам, сходи на тренировку. Ты всегда говорила, что там успокаиваешься. Тебе лучше на улицу выйти, — Славик сочувственно смотрел, а Димон увещевал мать. Мне было нужно, чтобы мама ушла из дома.

— Мам, если не знаешь, что делать, иди на тренировку, там что-то придумаешь! — присоединился Славик. — Часок побегаешь и успокоишься!

— Вы чего это меня из дома гоните? — мама отвлеклась от печальных дум. — Я к папе собиралась в больницу после обеда, может, в себя придёт.

— Мы не гоним, но мы видели, что у тебя всегда настроение поднимается, когда ты на тренировку сходишь. Если мы можем тебе настроение поднять, то оставайся. Но лучше сходи на тренировку, потом к папе иди.

Я был уверен, что, глядя на нас, мать только больше будет думать, что с нами сделает страшный сосед, так что сейчас мы ей настроение не поднимем точно.