Книга Лом 1, страница 197 – Павел Казаков

Что самое странное, улетевший к дверям Славик, начал повторять слова Димона абсолютно синхронно.

— Акуна, извини, я ошибся! — двумя ртами одновременно произнесли Славик и Димон, когда Димон проржался.

Наконец, близнецы успокоились. Димон встал и подошёл к Акуне.

— Извини, не получилось красиво и романтично вернуться, — Димон оробел. — Я, в общем, надо, конечно, всё рассказать…

— Заткнись, придурок!

Акуна схватила пошатывающегося Димона за голову и поцеловала.

Генерал смотрел на увлечённо ворочающего языком Славика и, кажется, начинал что-то понимать…

Через несколько дней.

Планета Кингея. Резиденция Матери.

Мать не любила читать с экрана. Если информацию можно было представить на бумажном носителе, она предпочитала именно его. Об этом, конечно же, знали все, кто отвечал за доставку ей сообщений.

Сейчас Мать держала в руках лист, заполненный текстом только с одной стороны. Обычно Матери хватало пробежаться глазами по первым строчкам послания, чтобы тут же вернуть его курьеру с указаниями, что с этим делать.

Но этот лист она перечитала уже четыре раза, но так и не могла решить, что делать.

Она снова опустила глаза на текст.

'Дорогая Мать, привет!

Пишет тебе Оператор-Сигма, Лом Пронзающий Стены, тот, который полтора раза выиграл межсемейный чемпионат. Если не вспомнила, то не страшно. Ещё вспомнишь.

Так вот. Пишу сообщить, что выхожу из твоей семьи. Да и из расы формикадо тоже выхожу.

Так получилось, что недавно в ходе выполнения миссии я попал на планету-тюрьму хомо, где одни хомо промывали мозги и подвергали амнезии других. Мерзкое отношение к своим.

Не буду долго расписывать подробности, но некоторые события заставили меня попытаться вспомнить своё прошлое. И, знаешь, я кое-что вспомнил.

Ты не моя мать. Твои подчинённые по твоему приказу промыли мне мозги и заставили верить, что я всегда был формикадо, а ты моя мать. Я не нашёл всех внушений, я не знаю, что именно мне напихали в голову, но живя годами с хомо, которым навязали веру в определённую информацию, я научился замечать, когда человек думает сам, а когда за него «думает» внушение.

И каково же было мое удивление, когда такие признаки я увидел у себя. Потом я вспомнил наши курсы реабилитации и оборудование, которое совсем не подходит для реабилитации. А вот для мощного волнового воздействия подходит. И всё встало на свои места.

Я не помню, сколько лет я формикадо. Я не помню, почему я был так предан тебе. Я не помню, почему я был готов убить кого угодно и разрушить что угодно, если это твой приказ, даже переданный через подчинённых. Я не помню ничего из того, что твои специалисты напихали мне в голову.

Но кое-что важное я вспомнил. Аварию моего корабля. Я был в телах хомо, когда формикадо нашли меня. Ты сделала меня формикадо. А потом я очень-очень долго убивал для тебя и во имя тебя. Снова и снова убивал, а твои специалисты снова и снова помогали мне забыть, кто я.

Я вспомнил это, вспомню и остальное.

Сейчас немного расстроен, что меня использовали втайне от меня самого. Я считаю, что за такое безвозмездное использование ты мне должна.

Когда-нибудь я вернусь и потребую долг. И лучше тебе быть готовой, старушка.'

После пятого прочтения Мать так и не решила, что ей следует предпринять.

Было у неё чувство, что лучше не связываться с этими хомо. Но сделанного не воротишь. Она сделала то, что сделала. И теперь этот Лом обещал вернуться и потребовать долг.