Книга Маугли 3. Доверие и предательство, страница 187 – Павел Казаков

В следующий момент суматоха усилилась ещё больше, хотя, казалось бы, истерика и так всеми овладела. Народ поголовно начал выскакивать из кресел и бежать к дверям, но не тут-то было. Двери оказались заблокированными. А то, что произошло потом было для меня вообще неожиданным: забрала у всех скафандров поднялись.

Это было по-настоящему жутко. Материал скафандров, аппаратуры и обстановки в этом зале был насчитан на противостояние дестабилизирующему полю, поэтому казалось, что оно воздействует только на тонгеров. Но сейчас я смог убедиться, что это поле очень даже разрушительно для материи. Лица людей за секунды исчезли, превратившись в кровяной туман. По-видимому, тот, кто взял управление ситуацией на себя, особым человеколюбием не страдал. Он не только подверг мучительной смерти кучу своих сослуживцев, он из еще и в какой-то капкан отправил. Ну и отлично.

Мне, главное, самому выжить.

У моего скафандра тоже поднялось забрало и я тут же подвергся воздействию этого чёртового поля. Но для меня это уже не было чем-то реально опасным. Я быстро отключил почти все восприятия, не говоря уже о каких-то силовых воздействиях.

Наблюдать одновременную агонию и мучительную смерть десятков людей зрелище, конечно, то ещё. Стоило телепатам выйти из игры, а начальству окочуриться, как кто-то быстро сделал вывод, что единственный способ поймать неуловимого меня — это не оставить мне место, где я бы мог прятаться. Вот они и не оставили, раскрыв у всех присутствующих скафандры. Жестоко, а вот насколько эффективно — зависит от меня. Тяга к полу усилилась. А в пол нам не надо. Не верю я, что там меня ждут девушки в сарафанах и кокошниках с караваем на расшитом петухами полотенце. Блин, что за хрень у меня в голове! Кокошники, сука…

На самом деле думал я не только о сарафанах и караваях. В стрессовой ситуации мышление будто расслаивалось. Часть меня, которая отвечала за шутки, прибаутки и социальное общение, отправлялась в «свободное плавание», то есть я полностью отпускал контроль над этими мыслительными процессами. А они вместо того, чтобы просто остановиться, продолжали жить своей жизнью. Отсюда караваи и кокошники. Основные мои аналитические мощности в данный момент были направлены в «боевой компьютер» — ту часть разума, которая помогала выбраться из стрессовой ситуации. В такие моменты «раздвоения» я мог нести всякую чушь, шутить и придуриваться, при этом очень быстро соображать, как и что предпринять. Так было со мной в момент, когда меня хотел зарезать Николай, когда я подходил с мачете к похитившим Крапиву бандитам, так было и сейчас. Пока одна часть сознания забавлялась созданием образов девушек в кокошниках, другая решала боевые задачи. Ну, как боевые… Как свалить отсюда — это же боевая задача?

Меня тянуло вниз. Я был далеко от боковой стены. Если я буду аккуратно, стараясь не подвергнуться влиянию поля, смещаться в сторону, то меня всё равно втянет в пол, пусть и чуть ближе к боковой стене. Значит придётся потерпеть.

Я рванулся к закрытой двери изо всех сил. Меня тут же стало разъедать это сраное поле. Главное не терять сознание! Траекторию я построил так, чтобы толкать себя телекинезом немного вверх. В итоге я двигался к двери достаточно прямо и быстро. Быстро, но, сука, далеко не мгновенно! Почему не изобрели телепортацию? Всё равно было больно! Причём не просто больно. Меня глушило.