Книга Маугли 3. Доверие и предательство, страница 141 – Павел Казаков

Но ностальгировал я недолго. Переползя к очередному кусту, мы, наконец, достигли точки, откуда смогли наблюдать за имперцами глазами. Их корабль плюхнулся, сломав несколько деревьев и пробороздив в земле приличную широкую канаву. Шестеро штурмовиков в броне занимались тем, что выгружали оборудование, ящики, оружие, оттаскивая всё это на полянку метрах в пятидесяти от своего транспорта. Носились они с наглухо закрытыми шлемами. А доносящийся до нас очень неприятный химический запах как бы намекал, что что-то в имперском корабле протекло и теперь активно разрушает экосистему этого лесочка. Штурмовики, видимо, спасали оборудование от загрязнения.

Мы стали аккуратно сдвигаться поближе к месту, куда солдаты складывали вещи.

«Я могу их расстрелять уже отсюда», — сообщила мне Крапива.

«Надо убедиться, что никого не выставили охранять их. Давай повнимательнее осмотримся.»

Осмотрелись. Нет, никого не выставили. Но мы это поняли не в результате тщательной разведки и наблюдения, а по тому, что они решили выставить дозорного только сейчас, когда основные тяжести были вытащены. Один штурмовик остановился и что-то негромко — а может по внутренней связи — объяснил другому, обведя рукой пространство вокруг. Второй его выслушал, кивнул и двинулся в нашу сторону.

«Ка, заползи мне за спину и стреляй.»

Я привычно напряг защитный телекинез и уши.

Крапива взяла в руки винтовку и начала стрелять. Шесть выстрелов — шесть трупов.

«Ка, может быть, пилот цел. Обычно у пилотов другая форма. Стреляй по кабине!»

Крапива не стала комментировать, что такие мысли надо озвучивать до начала стрельбы и просто перенесла огонь на корабль, выпустив по нему не менее пятнадцати суперубойных импульсов.

Мы встали и быстрым шагом пошли к боту. Все имперцы были мертвы, при этом присутствия бестелесных тонгеров я тоже не обнаружил. Заглянули в сильно воняющий какой-то едкой хренью корабль, обнаружили мёртвых пилота и ещё двух штурмовиков. Я не специалист по воссозданию обстановки предшествовавшей стрельбе (скорее, артиллерийскому обстрелу), но мне показалось, что два трупа образовались ещё в результате первого обстрела Крапивы. Впрочем, неважно.

Теперь можно бежать разбираться с нашими гостями. Последнее, что я помню, это что на них была сброшена какая-то металлическая фиговина и много квадратных метров плёнки. Фиговина — это, скорее всего, генератор глушащего способности поля. А если так, то эти товарищи так там под плёнкой и сидят, если их какие-нибудь пожарники не выковыряли оттуда.

— Побежали обратно? Здесь, вроде как, уже всё, — сказал я, как только мы вышли из воняющего корабля.

— Побежали.

Спустя час неспешного бега мы были на улице, на которой произошло столкновение с имперцами. Как и следовало ожидать, на месте разрушений присутствовали представители разных служб. От очевидных полицейских и пожарников до невнятных людей в штатском, которые тем не менее уверенно и на равных общались с людьми в форме. Не обошлось без зевак и людей с профессиональными камерами.

Улица была перегорожена чуть ли не по всей длине, так как наибольшие разрушения были не там, где был дом с балкончиком, на котором мы прятались, а там, где взорвались ракеты, — чуть дальше. Мы поднырнули под ограждающую ленту и, проигнорировав окрик полицейского, уверенно пошли по улице к дому, где накрыли плёнкой наших гостей. Успели вовремя. Прямо сейчас из ворот выводили облепленных плёнкой и с наручниками за спиной мужчин и одну женщину. Среди мужчин я увидел Катю. Будет весело, если дамочку зовут Андрей или Серёга…