Книга Маугли 3. Доверие и предательство, страница 112 – Павел Казаков

— А чего ж он на первом допросе не позвал на помощь?

— Не знаю, может быть, не был уверен, что сработает или что мы его под наркотой не раскусим. Может, программа какая-то не была открыта. Чего думать теперь… Надо от компа избавиться.

Я вытащил из сумки ноутбук и руками разломал его на кусочки. Надеюсь, из этих обломков много информации не достанут. Я высыпал мусор прямо в окно, и мы поехали. Пока просто подальше от этого места.

Я молчал. Было видно, что Крапива что-то внутри себя переваривает, поэтому не хотел её дёргать вопросами.

— Как-то у нас с пленными не складывается, — спустя какое-то время произнесла девушка.

— Это же пленные. Что с ними может сложиться? Друзьями они не станут и не должны. А пользу принесли, что Том, что Акинак. Акинак столько всего рассказал, что мы теперь намного лучше представляем, что нам делать.

— Ну, так-то да, — Крапива снова задумалась.

— Ты как вообще себя чувствуешь?

— Странно… — девушка задумалась. — Проснулась новая способность, но это не всё. Вместе с нею что-то ещё во мне проснулось. Я стреляла и хотела убивать. Расчётливо уничтожать. И мне это нравилось. Нравилось, что они ничего не могут со мной сделать. Нравилось, что они будут уничтожены. Мне кажется, что внутри меня спал монстр и сейчас он просыпается.

Я пожал плечами.

— Этот монстр нам помог — это раз. И два — я не вижу, что здесь не так. Когда нужно быть убийцей, ты убийца. И это нормально, когда тебе нравится, что враг убит. Они хотели убить нас, ты убила их, сам процесс у тебя неудовольствия не вызывал. А как должно быть? Ты должна рефлексировать при каждом выстреле? Или рефлексировать после каждого выстрела? Или рефлексировать перед выстрелом? Лить слёзы над трупами тех, кто хотел убить тебя? Это лицемерие. Только в книгах герой мочит всех, а потом об этом жалеет, опять мочит, опять жалеет, потом тренируется, чтобы всех мочить ещё лучше, потом опять мочит, потом жалеет. Так не бывает. Если человеку что-то не нравится, он найдёт способ сбежать от этого и не иметь с этим дела. Все бойцы любят драться и любят побеждать. Мы уничтожили трёх имперских штурмовиков из группы захвата, мы сбили их транспорт и уничтожили ещё двух штурмовиков. Мы красавчики. Победили. Раунд за нами. Нам придётся полюбить эту игру, полюбить убивать врагов. Нельзя выиграть, если ты не любишь то, чем занимаешься. Так что погладь своего монстра по шёрстке или по бронированной чешуе и передай от меня спасибо. Но, если честно, я не рекомендую называть монстром ни себя, ни часть себя. Никаких монстров внутри тебя не живёт. Есть ты и твой опыт. Проявились прошлые способности и прошлые эмоции. Ну и ладно. Может, и пугающе, но, блин, это было очень вовремя! Да и чего ты паришься, не умер же никто. Враги просто рассосались по переноскам или на орбите круги наматывают.

— Всё равно. Я себе очень не нравлюсь такой, которой я была, когда разносила их вертолёт или как там это корыто называется.

— А мне кажется, что мы ничего вспомнить про себя не можем, потому что в этих воспоминаниях мы ничего хорошего про себя не узнаем. Я себя уже морально к этому готовлю. Кто знает, может, Акинак действительно прав, и он по сравнению с нами просто аленький цветочек. И что? Сбежать снова в амнезию? Устраниться, потому что мы недостойны решать судьбы мира? А кто достоин? Если такой герой и есть, то он не очень-то спешит на помощь. Возможно, этой планете не повезло. Её судьбу будут решать убийцы. Либо мы, либо имперцы. И насколько я знаю историю, только люди, готовые убивать, что-то решали в глобальных вопросах. Пора признать: мы с тобой умеем убивать. Пусть я и не помню ни хрена про своё далёкое прошлое, но я точно не гимнастикой там занимался. В меня встроено знание рукопашного боя и фехтования, но никак не навыки дирижера или рисования. Плюс наши способности. Не самые созидательные. Я убийца. И ты тоже. Ну и что? Сейчас это востребованная профессия. И вообще, как может решать вопросы жизни и смерти тот, кто не умеет убивать?