Книга Маугли 2. В поисках выхода, страница 41 – Павел Казаков

Домик в лесу тут же потерял своё очарование. Не получилось никакого одиночества. Надо срочно валить отсюда. Хоть просто уезжать куда глаза глядят. Нам бы дней пять-шесть, чтобы Крапива разобралась от и до со своей памятью, а потом мы что-нибудь вместе придумаем. Как же не вовремя этот перец подвалил… Сколько их тут? Двое, трое? Я задумался.

— А ты не слишком грубо с ним обошёлся? — прервала мои размышления девушка.

— Это не имеет никакого значения.

— Почему?

— Он знает, какое впечатление производит. Он говорит то, что говорит, и ведёт себя так, так как ведёт, так как чувствует безнаказанность. Он не видит ничего плохого в своём поведении. Он прозрачно намекает на секс или изнасилование. Он не боится меня. Боится один на один, но в принципе не боится. Он хочет тебя изнасиловать, и моё присутствие его не смущает. Я могу как угодно вести себя с этим человеком, могу угрожать, могу быть вежливым — он всё равно будет делать, что считает нужным. Он видел достаточно, чтобы сделать выводы. Мы здесь одни, оружия нет. Ты теперь для него объект охоты, я — барьер. Даже не барьер, а забор. Так какая разница, что на заборе написано: мат или стихи Пушкина. Чтобы я ни сказал, это просто слова. Вежливость или угрозы — не имеет значения, он уже что-то решил. Такого можно остановить только силой или реальной, а не словесной угрозой. И что самое противное, угрозы он во мне не увидел. А мы в глуши… — я пока говорил, сам понял, что из этого следует. — Чёрт, надо собираться! Он вернётся, и не один.

— Всё так серьёзно? Почему ты так уверен в своих выводах?

— на сто процентов я не уверен. Просто предполагаю худшее. Я с разными людьми работал. Кто-то что-то рассказал, что-то своими глазами видел. Преступник — он только в наших глазах преступник, а в своих глазах он охотник, Робин Гуд, воин, мститель, но только не преступник. Я считаю, что безопаснее предположить худший вариант. Приглянулась ты этому персонажу. А тебе он что говорил?

— Да, ничего такого. Я как раз тут закончила вспоминать очередной эпизод, как смотрю, он метрах в десяти уже стоит. Незаметно вышел откуда-то. «А как зовут? А что здесь делаете? А такая красивая сеньорита и одна?» И так далее. Издевательски вежливый. Неприятный. Очень неприятный.

— Так, насколько я знаю, тут совсем близко вообще никакого жилья нет. Он нас по дыму засёк и пришёл с кем-то посмотреть, кто здесь. Оставил друга в кустах следить за обстановкой. Увидел тебя, вышел пообщаться. Увидел меня. Понял, что кроме недокачка и симпатичной девушки больше никого нет. Ушёл. Пока он до своих дойдёт, пока вернётся, минимум час-два у нас есть. Очень не хочется сталкиваться с ним и его друзьями. Проще свалить отсюда куда-нибудь. Пошли собираться.

— Ладно, ты, оказывается, таких людей лучше знаешь. Тебе виднее. Пошли.

Мы стали собирать вещи в сумки и грузить в багажник. Всё проделали достаточно быстро. Вспотели, Крапива отошла в сторону, чтобы умыться. Ополоснулась, переоделась в свежую футболку. В принципе мы были готовы отправляться, только воды свежей уже не было. Я собрал наши пустые пластиковые бутылки и пошёл к ручью за водой. Идти было минут пять туда и минут шесть-семь обратно, так как надо было подниматься на гору.

Я решил, что ничего страшного в ближайшее время не случится, и побежал за водой. Ополоснулся сам, набрал бутылки, покидал их в рюкзак и потрусил обратно. Бежать не хотелось, чтобы не потеть, но и тормозить не следовало.