Книга Маугли 1. Конец отпуска, страница 71 – Павел Казаков

Подойдя ближе, я разглядел лицо водителя более подробно. Небольшая щетина, водянистые голубые глаза, которые неотрывно смотрели на меня. Лет тридцать. Пуля попала в правую часть живота. Мужик лежал и боялся пошевелиться.

— Ещё можно вызвать скорую помощь, – начал я разговор.

— Вызови, пожалуйста, вызови! Я же не сделал тебе ничего!

— Сначала поговорим.

— Да я не знаю ничего! Вызови скорую, они до сюда час ехать будут! Я тебе за это время всё расскажу!

— Сколько всего человек в вашем ЧОПе? – я проигнорировал вполне логичное пожелание насчёт скорой.

— Не знаю точно… Вызови скорую, пожалуйста, – мой собеседник боялся, очень боялся.

— Отвечай!

Я жаловался насчёт острых ощущений? Обыск и переноска трупов? Ой, детский сад! Что там острого?! Допрос умирающего человека – вот это настоящее издевательство над психикой. Что я, сука, творю... Но, с другой стороны, меня в эту игру втянули, и, вроде как, в этой игре именно такие правила, так что я умственно утёр себе сопли и продолжил:

— Сколько людей в ЧОП «Нож» занимаются преступной деятельностью?

— Да все почти. Берут сначала молодняк, смотря кто как себя покажет, если нормально, оставляют, если сопли жуёт, гонят. Если оставляют, то привлекают то морду набить, то как-то ещё попрессовать, на мокруху человек двадцать готовы пойти. Всего около пятидесяти нас. Скорую вызови, – умоляюще смотрел на меня водитель.

— Всему своё время. Ещё немного вопросов. Где живёт Анатолий Фёдорович, ваш босс?

— У него квартира в центре, точный адрес не знаю, в высотке на набережной, которая центральная. И дом где-то в области, адрес тоже не знаю. Не знаю я, где он живёт!!! – заорал водитель. – Мне больно! Ну, вызови скорую!!! Ну, пожалуйста! Я же не сделал тебе ничего!!!

Смотреть на это было тяжело, а продолжать общение тем более. Но надо.

— Код от твоего телефона?

— Три ноля единица. Брат, вызови скорую!!! – отчаяния в голосе раненого мной человека было уже намного больше надежды. Я поднял телефон и разблокировал, введя пароль. Не обманул.

— Что ты знаешь про заказ на моё убийство?

— Вообще ничего!!! Ничего не знаю! Я тебе ничего не сделал!!! Вызови скорую! – человек передо мной страдал. Кричать у него уже не получалось. Последние слова вышли очень негромкими. Слезы текли по лицу. Действительно, мне он ничего не сделал. Но мы уже не играем в игру, «я тебе ничего не сделал – ты мне ничего не делай». У нас тут пули свистят, у нас война. На войне редко бывает, что ты стреляешь в того, кто вот именно тебе что-то сделал. Нет, тут эти аргументы не работают. Ничего на ум не приходило, что ещё спросить, поэтому надо это всё как-то заканчивать. Я направил пистолет в лицо водителя.

— Нет, не надо! Нет! Не надо! Я никому не скажу! – мужчина не знал, что сказать, а я не знал, что ещё тут можно сделать. Оправдывать себя не хотелось, я знаю, что делаю. Я посмотрел в глаза этого человека, который так и остался для меня безымянным, и выстрелил ему в голову. Пуля на выходе отколола кусок черепа и мозги выплеснулись наружу. Я воюю второй день, а мне это уже очень не нравится. Но насколько я знаю, войну можно закончить только двумя способами: выиграть или проиграть. Вариант договориться и помириться не работает. Война начинается, когда кто-то уже решил, что договориться не получится, поэтому все мирные договоры – это всегда проигрыш для одной из сторон и выигрыш для другой. Проигрывать в игре, где на кону жизнь моя и моих близких мне не хотелось. Поэтому продолжаем. Я раньше думал, что на стройке у меня бывали дни, когда мы занимались грязной работой, но теперь я это словосочетание к стройке применять никогда не буду. Вот сейчас была реально грязная работа. Хотелось отвернуться, но я заставлял себя смотреть. Отвернуться и почувствовать облегчение – так не работает, это меня сильнее не сделает. Работает только если смотреть и не отворачиваться. Так получилось, что я во всё это влез, значит отворачиваться ни от чего нельзя. Я выстрелил этому мужику в голову. Я это сделал. Эти мозги на траве – моих рук дело. Отпечатав в памяти сотворённое мной, я перевёл взгляд на одежду теперь уже трупа.