Книга Власть демиурга, страница 142 – Юрий Киселев

— Ну почему же не настоящее? Один — одно из моих настоящих имён. Многие звали меня так раньше, да и сейчас ещё кое-где на просторах Натаны меня зовут именно так. Некоторые из моих имён — такие, как Рур или Рэй, вам неизвестны. Но кому не нравится имя Один — можете звать меня Дирой…

* * *

— И как, отец Фарас, это понимать? — одетый в шитую золотом рясу тучный пожилой мужчина невысокого роста с солидным брюшком, заплывшей жиром шеей и небольшой бородкой, скрывающей обвислые щёки, пухлым указательным пальцем с нанизанным на него массивным перстнем, украшенным крупным необработанным изумрудом, ткнул в лежащую перед ним на столе тощую стопку густо исписанных каллиграфическим почерком листов.

— Всё описанное здесь — правда, ваше преосвященство, — мужчина, которого назвали отцом Фарасом, почтительно склонил голову.

— Здесь вы пишете, что предположительно имела место ваша встреча с богом. Подобные суждения — непозволительная роскошь для главы инквизиции святой нашей матери-церкви. Или эта должность стала для вас обузой?

— Как посчитаете нужным, ваше преосвященство, — мужчина ещё раз склонил голову, — я готов исполнить любой ваш приказ, занять любую должность и приносить пользу нашей церкви в любом месте, которое вы для меня определите. Но из песни, как говорится, слов не выкинешь — сущность, с которой я встретился на лесной дороге, человеком никак не являлась, несмотря на то, что выглядела и вела себя исключительно как человек. Однако все её ухищрения не смогли скрыть истину от моего взора.

— И что же вам позволило изобличить эту, как вы её называете, сущность?

— В первую очередь — поразительная уверенность, граничащая с наглостью. Сущность, называющая себя Одином, ничего и никого не боялась, ведя себя так, как будто врагов для неё в Шанаре нет. Как от назойливых комаров, эта сущность отмахнулась от полусотни вооружённых бандитов, которые напали на нас в лесу, да и при разговоре со служителем господа эта сущность не выказала необходимого почтения.

— И это всё? Уверенностью, переходящей в наглость, обладает как минимум каждый второй благородный в нашем королевстве, особенно если этот благородный — родственник его королевского величества или приближённый к его двору.

— И всё это сборище королевских прихлебателей ни разу в жизни никогда не сказало ни одного слова лжи?

— Отец Фарас, да будет вам известно, что людей, не солгавших ни разу, в жизни не бывает.

— Вот вы и сами подтвердили мои мысли, ваше преосвященство. Эта сущность за всё время нашего путешествия не произнесла ни одного слова лжи, несмотря на то, что говорили мы с ней достаточно много. И даже на прямые мои вопросы она, не запираясь, давала правдивые ответы, причём её ответы порождали ещё больше вопросов. Вне сомнения, у говорившего был огромный опыт плетения словесных кружев, позволяющий ему отвечать только правду, не выдавая при этом ни единого слова раскрывающей его прошлое полезной информации.

— Многолетний опыт, как я понимаю?

— Я бы даже сказал — многовековой, и это при том, что на вид эта сущность выглядит как молодой человек примерно двадцати — двадцати пяти лет от роду.

— И за это время он научился прекрасно владеть оружием…

— Так владеть оружием нельзя научиться ни за один год, ни даже за сотню. Внешность этой сущности, повторюсь, обманчива и не соответствует её реальному возрасту.