Книга Новый дом, страница 205 – Юрий Киселев

— О, поверьте, я, кажется, знаю о них даже больше, чем вы думаете. Ситуация до боли знакомая. Жизнь по закону и жизнь по понятиям. Прав тот, кто старше, или тот, у кого член длиннее. Приказывает не тот, кто умнее, а тот, у кого тяжелее дубина. Сильный заставляет работать за себя более слабого. Я отлично знаком с подобными иерархическими организациями. Ваш побитый подчинённый наивно полагал, что он имеет право приказывать другому такому же соклановцу не потому, что он действительно имеет на это право, а потому, что он считает себя более сильным. А более сильным он считает себя потому, что более старый. Опасное заблуждение, госпожа… А мой ученик кулаками объяснил этому неудачнику всю глубину данного заблуждения. То есть показал, что более сильный на самом деле тот, у кого удар лучше. Вы выпустили джинна из бутылки, госпожа, создав общество, базирующееся не на законе, а на понятиях. Если вы допускаете, что иерархию в вашем клане будут устанавливать не по закону, а по неписанным нормам, то в тот момент, когда произойдёт смена этих норм, по клану прокатится волна битв за передел неформальной власти. Сначала этой нормой, или понятием, был возраст, сейчас понятием станет сила — эта драка только первая ласточка… Ох, простите, госпожа, это оборот с моей родины… Первый лист с облетающего осеннего дерева. Скоро увидите и всю падающую листву. Потом понятие может ещё раз смениться — главным среди равных может стать мужчина с самым длинным детородным органом или женщина с самыми большими грудями, да придумайте ещё — подобных признаков может быть бесконечно много. Сейчас ваши соклановцы определяют старшинство, сравнивая даты рождения, а в ближайшем будущем будут бить друг другу морды. Кстати, первая партия лидеров уже на подходе, а ваш глава безопасности мне пытается всучить ещё одну группу. Через десяток сол ситуация усложнится — мои ребята научатся убивать голыми руками. Между собой они выяснят свою иерархию на моих занятиях и без членовредительства — я стараюсь пресекать особо жестокие спарринги. Однако они уже привыкают к боли и не боятся бить других. Вы готовы к подобному повороту событий, уважаемая госпожа? Ведь именно вы, если не ошибаюсь, настаивали на обучении своих соклановцев не просто какой-то технике, а именно воинскому искусству? Вы получите воинов, но знайте, что воины — не обычные люди. Для воинов существуют только такие же воины, как они, и остальное людское стадо.

— Но вы же никого не бьёте, тан Рур!

— Верно, госпожа. Я действительно никого не бью. И знаете, почему? Потому, что обычно я не бью, а убиваю. С одного удара. Я уже очень давно перерос этап обычных драк.

— И ваш жизненный путь усыпан трупами?

— Жизнь человека бесценна, госпожа матриарх. Только научившись убивать, осознаёшь эту истину. Убийство — последний довод. Я стараюсь не доводить ситуацию до того момента, когда мне приходится пускать в ход своё искусство. Убийством ничего не докажешь, в то время как вовремя произнесённое правильное слово может не только спасти жизнь, но и найти вероятного союзника.

— Ваши слова на редкость мудры, тан Рур. Что бы вы посоветовали другому матриарху в данной ситуации, будь он на моём месте?

— Я бы рассматривал ситуацию беспристрастно, только на основании законов, не принимая во внимание традиции. Традиции хороши, когда они соблюдаются добровольно. У меня на родине младшие уважают старших и выполняют их указания, если они необременительны и не сильно портят жизнь младших. Иерархия сугубо добровольная и построена на принципе взаимного уважения. Ваш лежащий в больнице соклановец обнаглел и зарвался. Ранее, будучи прямым начальником, он всячески унижал моего ученика. Сейчас, потеряв право на приказы, он продолжал относиться к моему ученику, как к своему рабу. Я открою вам ещё одну тайну своего обучения, хотя как таковой тайной она и не является. Рано или поздно от моих учеников вы сами бы всё узнали, а, не узнав — догадались. В процессе тренировок я не только работаю над их телом — я ломаю их психику и из получившейся мягкой глины леплю идеального воина. Путь воина — многогранное понятие, суть которого можно объяснять всю жизнь. Но, идя по этому пути, мои ученики постепенно честь будут ставить выше жизни. Воин — не раб и никогда им не будет. Он не встанет на колени ни перед матриархом, ни перед императором. Воин — не человек, а оружие. Положите нож перед собой. Думаете, он согнётся от того, что лежит перед матриархом? Ножу всё равно, что резать — хлеб или императора. Мой ученик уже встал на этот путь, поэтому на несправедливость он ответил так, как был должен. Как считал правильным. Как подсказывала ему его честь. Его нож ещё тупой, поэтому противник отделался побоями. Когда клинок приобретёт остроту и закалку — он будет убивать противников. Как вы, наверное, догадались, я успел опросить свидетелей случившегося, а затем проник в больницу и опросил потерпевшего. Скажу вам честно — половины тех слов, что я услышал, было достаточно, чтобы в моих глазах полностью оправдать моего ученика. Он не нарушил ни имперских, ни клановых законов, а на оскорбление ответил вполне адекватно. Другому матриарху на вашем месте я бы ещё посоветовал пресечь неуставные взаимоотношения. Точнее, то, что вы называете традициями. Если традиции соблюдаются добровольно — это одно. Если за несоблюдение традиций, проще говоря, нигде не прописанных прав и обязанностей, матриарх будет наказывать — это совершенно другое. В крайнем случае, если этот матриарх будет ярым приверженцем традиций — пусть утвердит их внутри клана законодательно, где пропишет, в каком объёме и кто имеет дополнительную власть над остальными.