Книга Обретение магии, страница 8 – Юрий Киселев

Однако Андрей явно переоценил свои силы, дыхалка уже приказала долго жить, пот заливал глаза, от некоторых ударов он уходил на автомате, просто предчувствуя, что они будут именно туда, от некоторых, не успевая уйти, ставил блоки, которые спасали не всегда - все же в дзюдо больше не ударной, а бросковой техники, а удары каратиста по своей силе напоминали тараны. От окончательного разгрома Андрея спас Батя, в какой-то момент резко разорвав дистанцию и традиционным поклоном показав окончание поединка.

Андрей тут же опустился на корточки, надрывно и часто дыша. Батя молча, но без тени усмешки смотрел на него, после чего, как только Андрей немного отдышался, сказал:

— Да, молодой человек, удивили вы меня. Действительно, некоторое умение у вас есть. Однако недостаточно, чтобы признать каратэ балетом. Значит, говорите, дзюдо^[6] раньше занимались?

Не в силах говорить, Андрей только кивнул.

— Достойная борьба. Дзигоро Кано был великим сэнсэем, мастером, создавшим изумительную по своей красоте и зрелищности борьбу. Однако, переведя воинское искусство дзю-дзюцу в разряд спортивной борьбы дзюдо, он многого его лишил, и в первую очередь возможности убивать одним ударом, что мы и наблюдали только что в поединке. Вы, молодой человек, не использовали и половины своих возможностей, насильно ограничив себя жесткими рамками "мягкого" стиля. Дзюдоисту с его преимущественно бросковой техникой нечего противопоставить опытному каратисту, в идеале владеющему и бросковой, и ударной техникой. Каратэ - это не балет, а искусство полного владения своим телом и, как следствие, умение убивать с помощью этого тела. Руками, ногами, головой... Да хоть задницей, если у вас это получится. Дзюдо - это красивый и зрелищный спорт, а каратэ-до - воинское искусство, умение убивать с одного удара^[7]. Вот в чем разница. Ну так что, согласны заниматься каратэ-до?

С тех пор Андрей занимался с Батей каратэ-до, безоговорочно признав в нем учителя, сэнсэя. Батя, чувствуя, что в прошлом Андрея были сложные моменты и феноменальная интуиция, позволяющая угадывать будущие атаки, появилась явно неспроста, с пониманием отнесся к нежеланию Андрея участвовать в соревнованиях. Тем более что Андрей, похоже, в армии обзавелся "фирменной" способностью - иногда, поймав "пустоту" и ведя поединок на автомате, он ощущал себя как бы со стороны, механической куклой, подвластной любому своему желанию и способной выйти победителем из любого боя. Такие моменты становились всё чаще, и сэнсэй становился все задумчивее. В один из вечеров, когда после тренировки Андрей выходил из душа, Батя остановил его.

— Андрей, я хотел бы с тобой поговорить.

— Да, сэнсэй, слушаю Вас.

— Андрей, скажи мне... Только правду. Если не можешь или не хочешь - то не говори, я не обижусь...

— Хорошо, сэнсэй.

— Тебе приходилось убивать?

— Упс...

Вопрос застал Андрея врасплох. Своим армейским прошлым делиться не хотелось. Пусть кошмары во сне его уже не мучали, однако признаться, что хладнокровно убивал, причем неоднократно, не хотелось. С Батей у него сложились хорошие, почти родственные отношения. Видимо понимая его затруднения, сэнсэй продолжил:

— Андрей, видишь ли, ты не обычный ученик. Да, ты мой любимый ученик, но если все остальные воспринимают занятия как спортивную тренировку, то ты как будто ведешь бой. И в это время у тебя глаза... Андрей, у тебя холодный равнодушный взгляд убийцы. Я видел таких людей. Скажи, ты убивал?