Книга Ступень 4. Наследники демиурга, страница 188 – Юрий Киселев

— Мэллорн… Мы пришли…

Дерево, которое Синтаэла назвала мэллорном, когда-то являлось обычной секвойей, но на протяжении веков люди леса делились с ним своей собственной жизненной силой, постепенно перестраивая энергетическую структуру дерева наподобие человеческой. С годами, по мере роста, менялась не только внешность древесного исполина, но и его внутренняя структура. Дерево становилось способно не только более эффективно потреблять энергию местного светила, из-за чего изменился цвет листьев и коры, но и сохранять, и даже преобразовывать эту энергию. Дерево обзавелось собственным энергетическим ядром и стало живым природным артефактом, начиная потихоньку излучать энергию в окружающее пространство, как только его внутренний резерв переполнялся. И Синтаэла собиралась воспользоваться энергетическим резервом мэллорна для плетения заклинания межмирового портала — собственных сил для столь энергоёмкого конструкта у девушки не имелось, а амулет Одина должен был отдать свою энергию лишь в момент активации плетения.

Храм Одина, представляющий собой несколько массивных грубо обработанных гранитных плит, сложенных шалашом, нашёлся сразу же за мэллорном, и Синтаэла, дав своим людям немного отдохнуть после тяжёлого похода, приступила к плетению заклинания портала, закусив от напряжения губу — самостоятельного, без поддержки храмового алтаря, опыта плетения заклинаний подобной сложности она не имела. Более того, подобного опыта вообще не имел никто из её знакомых — среди известных ей эль-фа архимагов, к сожалению, не наблюдалось. Отдохнувшие после дороги люди полукругом собрались за спиной девушки, с интересом наблюдая за её действиями — пусть дорогу в новый мир для них могла открыть только Синтаэла, но видеть то, что она делает, умели все. Ведь все эль-фа являлись инициированными магами, причём достаточно сильными по меркам Лиярской империи — без активного магического дара единение с лесом невозможно…

Лишь к вечеру Синтаэла, мокрая от пота, дрожащими от усталости руками дорисовала последние штрихи портала и, положив амулет на алтарь Одина, укрытый заросшими мхом гранитными плитами, хриплым голосом произнесла слова активации. Если бы девушка оказалась более опытной волшебницей, ей не пришлось бы проговаривать ключ активации вслух. Ей вообще бы не пришлось ни говорить, ни размахивать руками — конструирование заклинания напрямую в голове адепта считалось последней ступенью, высшим пилотажем в использовании магии. Но и так всё получилось великолепно — перед взволнованными беглецами медленно наливался серебристо-голубым светом овальный диск межмирового портала. Развернувшись до величины в полтора человеческих роста и уйдя нижним концом в землю, он в последний раз подёрнулся рябью и стал почти прозрачным, явив замершим в восхищении людям картину лесной поляны, заросшей невысокой, по щиколотку, тёмно-салатовой травой, залитой яркими солнечными лучами. Неизвестные в этом мире густые лиственные деревья стояли несколько поодаль сплошной стеной, загораживая обзор и не давая увидеть ни клочка неба другого мира. Над травой с яркими разноцветными вкраплениями мелких луговых цветов порхали крупные незнакомые бабочки и иногда мелькали хищные силуэты охотящихся на насекомых мелких птиц. По серебристому зеркалу портала периодически пробегала мерцающая рябь рассинхронизации, смазывая очертания иномировой картинки — сказывалось различие темпоральных потоков.