Книга Месть пахнет кровью, страница 22 – Наталия Доманчук

Соня резко перебивает подругу:

— Доказательства есть? Я не собираюсь верить тебе на слово.

Удивление Клары крупными буквами написано на её лице: я вижу выпученные глаза, открытый рот, хлопанье ресницами.

Что это такое? Я смотрю на это и уже не вижу игры!

— Мне-то зачем тебе врать? — возмущается Клара.

Соня прищуривается и снова отвечает резко:

— Откуда мне знать, какие у тебя мотивы? А вдруг ты тоже спала с моим мужем? А вдруг ты его любишь?

— Полонского? — кричит Клара. — Да ты с ума сошла! Я старше его!

Соня на это только пожимает плечами.

А Клара явно психует и выбегает из палаты.

Я еще и еще раз просматриваю видео и понимаю, что ничего уже не понимаю.

Мне срочно нужен мозговой штурм, и я предлагаю Ренату и Мише пересечься за ужином прямо сейчас.

Они не отказываются, и мы встречаемся в рыбном ресторане на берегу реки.

Мы вместе смотрим это видео, и я спрашиваю у друзей:

— Кто-то может мне объяснить, что тут происходит?

Мужики молчат, думают.

Наконец, Ренат выдает версию:

— Только ради бреда: вдруг все это провернула не Соня, а Клара?

Вот такого варианта у меня даже и не было в голове.

— То есть ты хочешь сказать, что Соня реально потеряла память? — хмыкает Миша.

Регат дергает плечами:

— Ну возможен же такой вариант!

— Возможен, — соглашаюсь я, — только я даже и близко не могу себе представить, что Клара могла такого сделать с единственной любимой подругой, что та потеряла память?

— Да, — кивает Миша, — тем более, что нашли ее в Твери — и в очень нехорошем состоянии! Она шла практически раздетая по улице. Думаете, Клара бы так рисковала здоровьем подруги?

— Ну могло же что-то пойти не так! Может, она спланировала одно, а получилось, — Ренат расставляет руки в стороны, — то, что получилось.

— Может, конечно, быть и так, — соглашается с ним Миша. — Только тогда у меня к тебе один вопрос: она так сильно ненавидела тебя? На это есть причина?

Друг вопросительно смотрит на меня, а я даже не знаю, что ответить.

Да, она меня недолюбливала. Но на праздниках, которые случались по поводу Сони — всегда присутствовала, и часто даже с мужем — большим начальником. Иногда она меня подкалывала, но не более того.

— Такой уж активной ненависти я припомнить не могу, — признаюсь я. — Ничего в глаза она мне никогда не высказывала.

Мужики опять молчат.

Нам приносят напитки, креветки и крабов на льду.

Я делаю глоток газированной воды. В горле першит. У меня отвратительное состояние: как будто я стою перед огромной пропастью и вот-вот шагну вперед.

— Соня знала о твоих миллионах? — спрашивает Ренат, разделывая розовую креветку и оправляя ее в рот.

— Нет, — бурчу я, — точнее, раньше ничего не знала.

Я решаюсь рассказать им правду про то, что подложил чистые листы, а потом сделал документы, где в случае развода все переходит мне, а она остается с носом.

— Во дурак! — восклицает Миша. — Сказал бы мне, что хочешь развестись с ней, и я бы так классически подставил ее, что она сама бы убежала с голой жопой и еще благодарила тебя.

— Документы эти где хранятся? — спрашивает Ренат.

— На квартире, в сейфе.

— Какой там пароль? Соня могла его подобрать?

Я мотаю головой:

— Нет, вряд ли.

— “Нет” и “вряд ли” — это разные частицы! — рычит Миша. — Наверняка код там — какой-то день рождения!