Книга Кицхен вступает в бой, страница 48 – Екатерина Насута

— Я не хан, любезная целительница…

Голову получилось повернуть. И темная сила женщины принесла облегчение, и возможность снова в полной мере ощущать собственное тело. Хотя Орик тотчас осознал, что, возможно, это не было благом.

В туалет всё-таки хотелось.

— Хан – мой отец. И мой старший брат, возлюбленный сын моего отца, о чьей силе и храбрости уже говорят, в свое время займет его место.

— А остальные? – девчонка не спешила уходить. И интерес в её глазах был таким живым. На него никто никогда так не смотрел. Поэтому Орик и ответил:

— Остальные станут опорой, ибо истинная сила рода – в его единстве…

Только почему тогда Орика этот род отдал храмам? Но об этом надо спрашивать не женщин.

— Так, Мели, Фреда, Киара, - женщина убрала руки. – Идите, погуляйте.

— Я не хочу гулять!

— Нам с молодым человеком побеседовать надо.

— Пытать будете?

— Нет. Никто никого пытать не будет, - сказала женщина, и Орику очень захотелось поверить ей. – Киара…

— Да, матушка. Так… все в сад!

И так сказала, что Орику тоже очень захотелось выйти в этот самый сад. Но кто ж его отпустит?

— Но мы ещё не закончили!

Длинная девица попросту стащила целительницу за шиворот, впрочем, достаточно аккуратно. А вторая девушка сама вышла.

— Вот и замечательно… так, сейчас я кого-нибудь позову и тебя проводят. Умоешься. Переоденешься. А то и вправду, сын хана, а воняет от тебя… - женщина покачала головой. – Нехорошо это.

— Простите, госпожа.

— Не твоя вина.

Не его, но когда и кому это мешало.

— Меня убьют? – уточнил Орик.

Врагов принято убивать. Можно, конечно, продать храмам. Это даже выгодней. Однако здесь, насколько Орик знал, храмов не было, что несколько меняло дело. Возможно, конечно, сразу убивать не станут. Если называют сыном хана, то… то это наставник сказал.

Зачем?

Или очевидно из желания защитить Орика. Сын хана – ценный пленник. И на некоторое время Орику сохранят жизнь. Хорошо это? И заплатит ли отец выкуп? И каков этот выкуп будет?

— Мы не убиваем детей, - сказала женщина, глядя с насмешкой. – Без острой на то необходимости. Будешь вести себя прилично, и никто не обидит. Вставай.

Руку подала.

И Орик коснулся её. Осторожно… почему она вообще осталась с ним наедине? Неужели не боится? Она… сильна, но всё же женщина. И не воин. Сама хрупкая, такая… такая, будто из сахара вырезанная. Он коснулся руки осторожно.

Ухватился.

И с кряхтением – иглы целительской силы снова ожили, напомнив о себе – встал. Голова чуть кружилось. Тело было слабым и вялым, но в целом Орик удержался на ногах.

Хорошо.

Уже хорошо.

Бежать? Мысль была быстро и стыдной.

Он мог бы попытаться, но… эта женщина не так хрупка, как выглядит. Да и нехорошо платить за помощь нападением. Не говоря уже о том, что Орик понятия не имеет, куда бежать и что делать.

Да и наставника бросать нельзя.

— Могу я узнать, что с моим наставником? Ликий-ата хороший человек. Он никого не убивал. Здесь, - на всякий случай поправился Орик. И по кивку женщины понял, что сделал правильно. – Мы не собирались причинять вред. Искали… вещи искали.

— Артефакты, которые храм потерял на этих землях? Твой наставник был честен.

Пытали?

И как долго Орик провалялся в беспамятстве.

— У меня есть свои способы, мальчик, - женщина склонила голову. – И когда речь идёт о безопасности дома, я использую всё, что считаю нужным, чтобы этот дом и дальше оставался безопасным. Идём. Я отведу тебя к твоему наставнику. Он, в отличие от того, первого, вполне себе жив и здоров… относительно возраста.