Книга Кицхен вступает в бой, страница 180 – Екатерина Насута

— Многое поменялось, - согласился Валисий. – И кости, твоя правда, болят… слышал я, что праздник был, пока мы с Эвилием по горам гуляли. Большой праздник. Хороший. Всем до того понравился, что поклялись они в верности Табирию…

— Все? Все да не все, – Этай-хан отёр ладонью длинные седые усы. – Все, кто молод, жаден и голоден. Кто готов поверить сладким словам и обещаниям… многие клялись, твоя правда.

— А ты?

— А я… я решил, что рано клясться тому, кто пока показал себя щедрым, но и только… тут на одной щедрости долго не проживёшь… а того, каков из Табирия воин, я не видел. И не только хвалебные речи звучали, Валисий-хан, но и вопросы… неприятные вопросы… вон, видишь… Итшер?

Указал взглядом.

— Братец его ещё там, в пещерах погиб… и сам он ранен оказался. А раны, друг мой, весьма способствуют пересмотру жизненных взглядов. И потому давече он не ел и не пил, зато спрашивал, чем воевать станем. Где големы, где химеры, где войско обещанное… много вопросов задавал. Нервировал людей.

Стоял Итшер, окруженный собственными воинами. С оружием пришли. Все.

— И не он один… и не я один… и не ты. Мы все не одни, пусть и не едины.

— И что Табирий?

— Не был доволен, - хмыкнул Этай-хан и усы его качнулись. – Но и уговаривать не спешил. Сказал, что сегодня вот явит нам истинную силу, тогда, стало быть, и решим, что да как…

Рокот барабанов нарастал.

— Я что сказать хотел… Табирия мы уже слушали… ты бы слово тоже сказал.

— У меня нет ни золота, ни вина…

— У тебя есть мозги. А это куда важнее… это молодняк бестолковый, суетливый, а те, кто… - Этай-хан поглядел на солнце. – Те, кто старше и опытней, они знают тебя. И готовы слушать. Они сомневаются, Валисий. И этот, женоряженый, чует сомнения. Так что… будь осторожен. На вот.

Валисию протянули платок.

— Тоже лицо вспотело. Сотри… и в старые времена украшали себя кровью своей или врагов, а не этими смолами… и вправду, как бабы…

— Не стоит, - Валисий потрогал смолу. – Не будем нервировать нашего друга… и без того, вон, переживает.

Жрец стоял у входа в шатёр, скрестив руки на груди. И взгляд его был устремлен на лицо Валисия.

— Уверен?

— Меня в свое время дед учил. Чтобы в жару пот не мешал, надобно кожу смазать, - Валисий тронул лицо. – Жир, кое-какие травы… сперва неприятно, но как высохнет, то и хорошо. Ни пыль, ни грязь не берется… да и пот тоже не беспокоит.

— Хитро, - Этай-хан цокнул языком. – Что ж… тогда… ох ты, коня ведут…

Его и вправду вели.

Железный обруч лежал на шее. Железные зачарованные цепи натянулись, но видно было, что жеребец скорее красуется, чем и вправду сопротивляется химером. Вот шею выгнул, топнул ногой, играя в ярость. А потом повернулся к Валисию.

И тот шепнул прежде, чем решил молчать:

— Берегись.

Жеребец шевельнул ушами и чуть склонил голову.

— Что ты сказал, друг Валисий?

— Сказал, что коня жалко.

— Это да, - Этай-хан цокнул языком. – Жалко… хороший зверь. Красивый. А они его… не понимаю…

Глава 38 Кое-что о жертвоприношениях и жертвоприносителях

Выпив таблетки она посмотрела на себя в зеркало, у Шел был маленький секрет, она беременна от Гамба. Целых девять месяцев, она скрывала это ото всех.

Кое-что о маленьких женских тайнах

Я спешила.

И боялась не столько не успеть, сколько не справиться.