Книга Кицхен вступает в бой, страница 172 – Екатерина Насута

Айлур - бог воинов.

Он свиреп и яростен, ибо это нужно в бою. Он многорук и силен. И он никогда не был демоном.

— Можешь, - отказываться от воспоминаний тяжело, потому что тогда, в прошлом, он, преодолев страх, испытал гордость и счастье.

А теперь вот чувствовал лишь усталость.

— Если вдруг случится, что… что слова прозвучат и моё имя назовут, не мешай, ладно?

— Чему?

Нехорошо сказал Эвилий.

И Валисий повернулся к человеку, который явно знал больше.

— Да я всё думаю. Тах-Акой не отступит просто так, - пояснил Эвилий. - Тронуть тебя… слишком многие возмутятся, если без веской причины, но вот я – другое дело. Я чужак им всем. И род невелик, и репутация так себе… и людей у меня не так много.

— Я…

— Погоди. Если я прав, то скоро нас явятся… приглашать.

— Явятся?

— У шатров давно стоит стража. Правда, не приближаясь, чтобы не побеспокоить твоих людей. Тах-Акой почему-то очень хочет, чтобы мы почтили своим присутствием это жертвоприношение… а я слышал, что сколь бы ни великолепно было животное, но в последние годы Тах-Акой предпочитает приносить в жертву людей.

Валисий потёр шею.

Хотелось ругаться. Но времени на ругань не было.

— Нас?

— Думаю, что он хотел бы и нас, - сказал Эвилий. - Но начнёт с меня. Не знаю, как провернёт… просто укажет? Нет, вряд ли… если сегодня он укажет на меня, то завтра сможет ещё на кого-то. И они поймут. И не позволят… значит, будет как-то иначе.

— П-простите… г-господин, - этот голос был так тих, что Валисий даже подумал, не примерещилось ли ему. Однако нет. Он обернулся и увидел мальчишку, которого вытащил из подземелья.

Надо же, а Валисий успел позабыть о нём. Но судя по тому, что мальчишка был умыт и одет, о нём позаботились.

Впрочем, стоило на него взглянуть, как он втянул голову в плечи.

— Ты что-то знаешь? - спросил Эвилий.

И паренек кивнул и ещё больше съёжился.

— Подойди, - Валисий поманил паренька к себе. - Садись. И не дрожи. Я не буду тебя бить. Никто не будет. Ясно?

Тот кивнул, но приближался с опаской. А встав там, где Валисий указал, упал на колени и, прижав руки к груди, согнулся в поклоне.

— Просто садись. И говори. Что ты знаешь?

— Я… раньше я был удостоен чести служить Благословенному Тах-Акою, великому жрецу Айлура Кровавого, да продлит Айлур его дни, наполнив их священной яростью, да покарает врагов, сделав их печень мягкой… - голос мальчишки звучал ровно и четко. Явно не раз приходилось произносить эту ерунду, но когда Валисий открыл рот, чтобы перебить, Эвилий покачал головой. Верно. Собьешь, и мальчишка замолчит. - Я провел год близ него… пока не вызвал гнев своей глупостью и нерасторопностью. И ещё потому что кровь мою сочли недостаточно доброй.

Мальчишка выдохнул и замолчал.

— Кто счёл? – Эвилий подвинулся чуть ближе.

— Господин… он выбирал достойных и лил их кровь на священное око, и то принимало кровь или нет. Мою не приняло. Господина это опечалило, и он отослал меня прочь.

Мальчишка осмелился поднять голову.

— Но раньше, до того, как меня отослали, я помогал ему. И на особых жертвоприношениях тоже. Не на самих, но воду подавал и полотенца грел на камнях, чтобы господин мог отереть руки, и следил, чтобы питье его не остыло. И чтобы угли в жаровне не разгорелись, но и не погасли…

— Молодец, - похвалил его Эвилий. – Уверен, что ты справлялся отлично. Что за жертвоприношения? Почему особые?