Книга Кицхен вступает в бой, страница 110 – Екатерина Насута

Стало стыдно.

Но не совсем, чтобы до глубины души. В конце концов, градоправитель сам виноват.

Анжелина остановилась перед дверью и выдохнула:

— Ты только не говори никому, ладно? Он хороший… просто… демон же… зато демоны любовниц не заводят!

Аргумент показался достаточно веским. В этом плане у демонов перед мужьями определенно имелись преимущества.

Анжелина вытащила из кружев ключ.

— Я тут немного все изменила, чтобы посторонние не лезли. И он никому не мешал… тут место такое… я его на старых планах нашла. Дом давно возводили, подвалы такие, чтоб, если нужно, людей укрыть….

Она запнулась.

И выдохнула.

— Чтоб! Мама теперь точно туда полезет, потому что война и… и надо куда-то Пушка перепрятать, но…

— Пойдем, - Киллиан вынул ключ из её руки. - Покажешь. Тогда и решим, куда его прятать.

Глава 23 Где имеет место забота о будущем подрастающего поколения

Пункция сердца показала, что в нем находится постороннее вещество, Дэниел не поверил анализу, сделал второй и третий, но они подтвердили первый и Нельсон сказал с упоением сенсацией:

- У тебя в сердце солнечная плазма.

Когда твое сердце – пламенный мотор

— Даглас! – матушка вскочила и устремилась навстречу с небывалой прежде поспешностью. – Даглас! Мальчик мой! А мне сказали, что ты в отъезде!

— Я приехал, - произнес Даглас и заставил себя стоять смирно. Матушка обняла, чего никогда-то с ней прежде не случалось, и сухие губы её мазнули по щеке.

— Это… это чудесно! Это просто замечательно!

А она какая-то… не такая, что ли?

Нет, это безусловно его матушка. Но… и не она? Или просто Даглас никогда не видел её вне поместья? И почему он смотрит не в глаза, а на платье?

Красивое платье.

Несколько вычурное, но это ведь мелочи. И сшито, пусть не идеально, но весьма неплохо, а с учетом, что шилось в их городке, то и вовсе великолепно. А главное, из того самого муслина, который он отправлял для девочек. Сшито по фигуре, а фигура у матушки девичья. Кружевом отделано. Прическа по последней столичной моде, открывающая и шею, и уши. В ушах серьги поблескивают яркими камушками, а на шее платочек завязан ажурный.

На руках короткие перчатки белого шелка.

А девочки вот…

И вспомнилось другое платье. То, от которого даже свинья в обморок упала.

— Что такое, дорогой? – она уловила.

— Платье… красивое. Тебе очень идёт, - выдавил Даглас. – Что-то случилось?

— Случилось! – матушка прижала руку к груди. – Ужасное, ужасное случилось…

И кожа у неё белая, гладкая, не тронутая солнцем. И кто другой решил бы, что оно от природы. Но Даглас довольно времени провёл во дворце, чтобы не верить в этакую сохранность естественной красоты. Да, может, матушка и не посещала столичных мастеров красоты, но чем-то этаким да пользовалась.

А что-то этакое всегда стоило денег.

— Девочки! Они… это просто ужас! Они сбежали из дому! И… мое сердце разрывается от переживаний!

— С ними всё в полном порядке, - Даглас осмотрелся. Ну да, одна матушка бы не рискнула. Алвис. Сидит в кресле, развалился, ногу за ногу закинул и с кем-то там беседует. И не похоже, чтобы предстоящий суд его пугал. Напротив, братец, кажется, как обычно слегка пьян и оттого бодр духом.

— Они у тебя! – выдохнула матушка.

— Да.

— Где?!

— Не здесь.

— Даглас!

— Матушка, вы ведь чай пили?