Книга Хрупкость, страница 115 – Кортни Ли Винн

Прейси откладывает щетку в сторону и спрашивает, нужна ли мне помощь с платьем. Она знает, что Лиха способна одеть меня при помощи одного заклинания, но сейчас я вижу на лице Прейси материнское выражение.

Когда я облачаюсь в струящийся черный наряд, Лиха подталкивает меня в бок, и я позволяю ей заняться моим лицом и волосами.

Розовый дым, скрывший мое лицо, рассеивается, и Прейси вскрикивает от изумления. Я смотрю на свое отражение в зеркале. Лиха сумела придать моему лицу невероятно нежное выражение, за исключением моих черных глаз, которые, как и прежде, остаются дьявольскими. Этот грим настолько естественный, что мне кажется, будто его и вовсе нет. Никакой черной помады и стрелок на глазах. Ничего того, что мне так нравится. И мои волосы распущены по плечам.

— Мне не нравится, – говорю я Лихе.

— Зато твоему жениху понравится, – отвечает она, летая вокруг меня.

— Я выгляжу так, как будто только что проснулась.

— Знаю. Разве это не возмутительно? – мурлычет Лиха.

Выйдя из комнаты, я сразу ощущаю присутствие Дэя. Дышать становится чуть легче, хотя он держится в стороне.

— Стражники то и дело на тебя посматривают, – раздается внутри моего заклинательного щита самодовольный голос Лихи.

— Вероятно, потому что я не накрашена.

Она хихикает.

— Как я и сказала, это просто возмутительно.

Холодный дух Дэя растворяется, когда мы начинаем спускаться по лестнице, и я пытаюсь не обращать внимания на то, как одиноко мне становится после его исчезновения.

Когда я вхожу в зал для приемов, мой отец неподвижно сидит на троне. Трон Сории пуст, а Тарелла заняла свое место на помосте и постукивает ногой по полу: вероятно, ей не терпится вернуться к своим музыкальным занятиям.

— Оставьте нас, – приказывает отец стражникам.

Они с поклоном отступают в тень.

За окном разгар зимы, который несет с собой еще целых три лунных цикла мрака. На потолке жужжат светящиеся кристаллы, во всех трех очагах пляшет огонь, а на стенах гудят раскаленные кристальные обогреватели, но даже им не удается осветить и обогреть гигантский зал, как будто сам замок источает тьму.

Лиха выскальзывает из моего щита, и я больше не ощущаю ее присутствия.

Я жду, что отец сделает мне замечание по поводу моего лица, но, взглянув на меня, он произносит:

— Когда прибудет второй командующий и вы останетесь одни, ты пригласишь его на ужин и отборочные состязания. Он будет на них гостем.

Отец говорит невнятно, и это плохой признак. Я не знаю, бывает ли он хотя бы когда-нибудь трезв, но, несмотря ни на что, в его голосе все равно чувствуется угроза.

В двери стучат.

Отец поднимает руку в перчатке и, судя по морщинке, появившейся между бровей, принимается разговаривать со своим духом. Он наверняка спрашивает его, кто стоит за дверью.

Темный маслянистый дух вылетает из отцовского щита, секунду спустя возвращается и снова исчезает внутри.

— Это второй командующий светлых джакселов, – говорит отец. – Откройте двери.

Лиха влетает в мой щит.

— Ох! Еле успела.

— Где ты была?

— Играла.

Двери распахиваются, и я впервые вижу обитателя других миров. Лекк Рексион, воин светлых джакселов.

Я переношусь в «Красную маску», не понимая, зачем отправился проведать Низзару перед встречей с женихом и почему решил, что ее маленький дух-спутник позволит мне побыть с ней наедине. Мне нелегко выкраивать время, чтобы побыть с ней рядом, не вызывая подозрений.