Книга Живи и дай поесть, страница 4 – Моргана Бест

— Какой ужас, – проговорила я едва слышно. – Но… мы уверены, что это убийство? Вид у него такой мирный.

Я обошла тело, стараясь ничего не задеть. Подняв глаза, я увидела, что мистер Баттонс поправляет столовое серебро.

— А вам точно стоит это трогать? – спросила я.

Он приподнял тонкую чёрную бровь.

— Здесь ужасный беспорядок.

— Это может оказаться местом преступления. Во всех этих полицейских сериалах только и твердят: на месте преступления нельзя ничего трогать.

Мистер Баттонс озадаченно посмотрел на меня.

— Место преступления? Вы уверены? Из спины у него не торчит нож, да и следов борьбы нет. – Он почесал подбородок. – Я знаю, что Крессида сказала вам об убийстве, но у милой дамы, надо признать, несомненный талант к драматическим эффектам.

Я уже собиралась спросить, кто жертва, но мистер Баттонс продолжал:

— Тим Хиггинс был одним из наших постояльцев. Он был вполне приятным джентльменом и держался особняком, но, полагаю, восхищался Крессидой чуть больше, чем следовало. Мистеру Хиггинсу было всего около пятидесяти, однако он уже давно чувствовал себя неважно. Я вполне уверен, что он умер своей смертью.

— Пусть это решает полиция. – Я выразительно покачала головой.

— В таком случае, полагаю, приводить тело в порядок я не стану, – произнёс мистер Баттонс с явным разочарованием. И всё же он поднял упавший серебряный подсвечник и поставил его ровно.

— Но почему госпожа Апторп просто не позвонила в полицию? – спросила я.

— Блейк Уэсли живёт за углом – он и есть вся здешняя полиция. На постоянной службе здесь только Блейк и один констебль.

Я удивилась. Впрочем, Литл-Таттерфорд был маленьким городком.

Из тёмного угла ко мне важно вышел упитанный серо-белый кот и мяукнул. Я наклонилась, дала ему обнюхать руку, а потом ласково почесала ему макушку.

— Лорд Фаррингдон, – с нежностью произнёс мистер Баттонс.

Пока мистер Баттонс поправлял ряд антикварных ваз, я заметила нечто странное. Лицо покойного было неестественно красным. В воздухе чувствовался слабый, но отчётливый запах – знакомый и всё же здесь неуместный.

Мистер Баттонс снял соринку со спины лорда Фаррингдона.

— Его беспокоило сердце, поэтому он изо всех сил старался придерживаться диеты. О покойных дурно не говорят, но, полагаю, в соблюдении диеты он не слишком преуспел.

Я снова бросила взгляд на тело. Толстым он не был, но подтянутым его точно было не назвать: из-под майки выглядывал заметный живот. Он был совершенно лысым, зато щеголял густыми белыми усами.

Я нахмурилась.

— Крови нет, ничего такого, – заметила я. – Следов борьбы, как вы и сказали, тоже нет, однако столовое серебро опрокинуто.

— Возможно, у него случился сердечный приступ, и он, падая, взмахнул рукой, – предположил мистер Баттонс. – В последнее время он и правда чувствовал себя неважно. Да и вёл себя довольно странно: у него кружилась голова, сознание путалось. Он часто не приходил к столу. К тому же нередко разгуливал вот так, в одном белье, хотя на дворе было уже далеко не утро. Весьма непристойно.

Я нахмурилась.

— Говорите, у него кружилась голова и путалось сознание?

Я ещё раз взглянула на покойного. Лицо и правда было ярко-красным. Похоже, всё сходилось.

Я опустилась на колени, склонилась над мужчиной и осторожно принюхалась у самого рта. Явственно пахло горьким миндалём.