Книга Шоколад, ложь и алиби, страница 43 – Моргана Бест

Уэйн прожевал, прежде чем ответить.

— Нет, не думаю, что мы у него на прицеле. По-моему, убийца целится именно в «Популярных».

— Ну да, это же очевидно, – сказала Летти. – Все жертвы – из «Популярных». Значит, убийца – кто-то из тех, кого они когда-то травили… какой ещё может быть мотив?

Уэйн уставился куда-то вдаль, прежде чем ответить. Летти тем временем зачерпнула пригоршню рагу и потянулась к моему карману. Я схватила вилку и замахнулась на неё. В этот момент Уэйн обернулся, и Летти ничего не оставалось, как сбросить рагу к себе в сумку. Она снова яростно вытерла руку салфеткой.

— Наверняка кто-то из жертв, – сказал Уэйн. – Но меня это удивляет. Не представляю, чтобы кто-нибудь из нас был на такое способен. А вы? Я покачала головой.

— Нет, мы все были жертвами травли. Я вполне допускаю, что кто-то из «Популярных» способен на убийство, а вот поверить, что на такое пошёл кто-то из нас, – трудно.

Уэйн пожал плечами.

— Знаете, со мной они тоже обходились довольно жестоко. Я понимаю, как это могло бы кого-то довести до убийства. Они превратили мои школьные годы в настоящий кошмар.

— Это ужасно, – сказала я.

Устроившись за столом, я заметила расставленных по залу семь садовых гномов, и, честно? Они были до жути пугающими. Я-то ожидала чего-нибудь миленького – красные колпачки, лейки, удочки. А передо мной – целый отряд крошечных керамических психопатов. Каждый сжимал своё оружие: один замахивался зловещего вида топором, другой стискивал меч, поблёскивавший, хоть и был из раскрашенной керамики, а третий с пугающим воодушевлением сжимал что-то вроде средневекового моргенштерна.

— О, – вырвалось у меня голосом тоньше, чем хотелось бы. – Твои садовые гномы очень… своеобразные.

Лицо Уэйна просияло от гордости, и от этого стало ещё не по себе.

— Спасибо! Великолепны, правда? Вон у окна Рокошёпот – видишь, как он держит боевой топор? А у двери Гримоклык с арбалетом, у винного стеллажа Ночекрад с кинжалом, вон там Костодав с боевым молотом, у камина Тенебой размахивает мечом, у входа на кухню Черепотёс с копьём, а у двери в подвал Жуткокоготь стережёт с моргенштерном. Я моргнула. Несколько раз. Потому что наверняка я ослышалась хотя бы в половине случаев.

— Имена очень… выразительные, – выдавила я, покосившись на Летти: та, похоже, из последних сил сдерживалась – то ли чтобы не расхохотаться, то ли чтобы не броситься наутёк. А может, и то и другое разом.

— О да, – сказал Уэйн с таким пылом, с каким обычно рассказывают о любимых питомцах или фирменных рецептах. – Настоящие гномьи имена ужасно важны. Нельзя же звать садового гнома Стивом или Бобом, когда он явно воин древнего подземного царства.

Ну да. Разумеется. Куда уж логичнее. Я снова уставилась на Рокошёпота и готова поклясться – его крошечные керамические глазки будто следили за мной. Бред, конечно, но до чего же жутко. Вся коллекция выглядела не столько как садовый декор, сколько как подготовка к миниатюрному апокалипсису.

— Пойдёмте, – сказал Уэйн. – Устрою вам экскурсию по винодельне. Или сначала хотите добавки рагу?

— Нет! – в один голос сказали мы с Летти.

— Хотя было очень вкусно, – соврала я.

Уэйн провёл нас к большому сараю, заполненному огромными чанами из нержавеющей стали.

— Сюда виноград попадает сразу после сбора, – объяснил Уэйн. – Сок красного винограда вступает в контакт с кожицей. Это называется мацерацией. Вы хоть что-нибудь знаете о виноделии?