Книга Шоколад, ложь и алиби, страница 30 – Моргана Бест

Ещё до того, как утро толком началось, я успела зарегистрировать своих трёх садовых гномов онлайн. Имена, которые предлагала Энид Градж, я напрочь забыла – что-то про исконные гномьи традиции, но подробности выветрились из головы, как утренний туман.

Так что я сидела, уставившись в экран ноутбука, и пыталась придумать имена, достойные официальной гномьей регистрации. Не напишешь же в официальных бумагах «Боб, Дейв и Стив», верно?

В итоге я остановилась на Терновике для того, что у крыльца, Старокамне – для гнома у травяной грядки и Мрачнотёрне – для третьего. Звучали они достаточно традиционно – а для садовых гномов это, по-моему, важно.

Сайт регистрации упорно требовал подробностей вроде «местоположение гнома» и «расположение в саду», что казалось подозрительно детально для, по сути, декоративных садовых фигурок. Но я упорно заполнила всё до конца – и теперь мои гномы были официально зарегистрированы в местном совете. Я уже почти задремала снова, как вдруг во входную дверь оглушительно застучали. Я вскочила с кровати и накинула халат. До семи утра с хорошими новостями не приходят.

— Кто там? – крикнула я через дверь.

— Это я. Я сразу узнала голос Летти и распахнула дверь.

— Что случилось?

Бледная, без обычного марафета.

— Ох, Нарел, ещё одно убийство!

Летти проскользнула мимо меня, и я закрыла за ней дверь. Я пошла за ней на кухню, где она тут же завладела кофемашиной. Навалилась на столешницу с совершенно убитым видом.

— Просто не могу в это поверить, – сказала она.

— Что случилось? – спросила я, устраиваясь за своим маленьким кухонным столиком, чувствуя, как дыхание становится коротким и частым. В городе наверняка орудовал серийный убийца.

— Я прошлой ночью почти не спала, – начала Летти. – Ты же знаешь, что со мной бывает после карри. Я кивнула и жестом попросила продолжать.

— Это было просто ужасно, Нарел.

— Что именно?

Летти покачала головой.

— Не спалось, я пыталась снова заснуть, но без толку, тогда включила новости. И вот оно!

Мне хотелось, чтобы она перешла к делу, но я знала: перебивать – только задерживать.

— Кого-то убили на железнодорожном переезде, – наконец сообщила она.

— Кого? – я не выдержала. – Мы его знали?

— Да, – мрачно сказала Летти. – Гамильтон Хауз.

Кофемашина закончила нагреваться, и Летти разлила кофе по двум кружкам. Я опешила.

— Гамильтон Хауз? Это же ещё один из «Популярных»!

— Именно, – сказала Летти. – Трое «Популярных» подряд. Я нервно закусила ноготь.

— Не хочу показаться эгоисткой в такой момент, но я с облегчением осознала, что меня рядом с ним даже близко не было. Это первое из трёх убийств, которое ко мне вообще никак не привязать.

Мы посидели молча, обдумывая услышанное.

— Как ты сказала, его убили? – спросила я наконец. – На переезде? Он был в машине?

Летти покачала головой.

— В том-то и дело. В репортаже сказали, что его сбил поезд, но про машину – ни слова. Журналистка уточнила, что ни машинист, ни пассажиры не пострадали, что логично, если поезд сбил человека, а не машину. Я зажала уши.

— Хватит, Летти! Это слишком ужасно!

Летти проигнорировала мою просьбу и продолжила:

— Да, зрелище ещё то! По телевизору показали, как то, что осталось, увозили на каталке. Бедняга, ещё и в этих ужасных коричневых вещах. Моя мама всегда говорила: надевай лучшее бельё, мало ли что случится, – а тут бедный Гамильтон даже сверху был одет кошмарно. У человека вообще не было вкуса – а теперь нет и его самого. – Она печально покачала головой. – Журналистка сказала, что он был пьян, – правда, не знаю, откуда она это взяла.