Книга Помадка, фадж и покойник, страница 18 – Моргана Бест

Настоящее произведение искусства – чего и не ожидаешь от маленького провинциального австралийского городка.

К сожалению, при всём отменном вкусе к ремонту владельцы, похоже, начисто утратили чутьё, когда дело дошло до обстановки. При огромной площади по залу было разбросано всего столиков десять. Зал буквально просил побольше столиков – скорее пустой склад, чем уютное кафе. Я сразу заметила Паулу Прентисс. Она сидела прямо напротив входа, у дальней стены, и выглядела точь-в-точь как на своих фото в сети. Типичный образ женщин, которые теперь живут на ферме, но когда-то учились в частной школе: мелированные светлые волосы в каре, поднятый сине-белый полосатый воротничок и толстая нить жемчуга. Почти форма. Я пересекла зал и села лицом к ней, стараясь не пялиться. Еле-еле удержалась, проходя мимо столика, уставленного шоколадными свечами на продажу, – так и тянуло купить одну.

Я подняла глаза на меню – оно было выписано на огромной грифельной доске над окном. Благо близорукостью я не страдала. Судя по всему, самая обычная кафешная еда, и ни слова о шоколаде – видимо, весь шоколад ушёл на свечи. Я украдкой взглянула на Паулу Прентисс. Та смеялась в трубку. Разве так ведёт себя женщина, у которой всего несколько дней назад убили мужа? По-моему, нет, но я старалась не осуждать.

И всё же на тот момент она оставалась моей главной подозреваемой.

Меня прервала официантка: подошла, протянула большое меню и извинилась, что его не оставили на столе. Оказывается, на большой доске были только спецпредложения. Пожалуй, мне и правда стоило бы проверить зрение. Я подняла меню, прикрывая лицо, чтобы Паула меня не заметила. Конечно, она могла и так меня увидеть, но лишняя предосторожность не повредит.

Когда я опустила меню, то увидела Мунро за столиком недалеко от Паулы. Он сидел ко мне спиной, а напротив него – к моей досаде – та самая высокая элегантная женщина. Похоже, у них был серьёзный разговор. Она то и дело промакивала глаза, а Мунро всё тянулся к ней и ободряюще похлопывал по руке. Я вздохнула и вытерла глаза – нервная привычка, – а потом спохватилась, что накрасила ресницы. Полезла в сумочку за салфеткой и принялась оттирать под глазами, надеясь, что не выгляжу плачущим клоуном.

Единственное, чего мне хотелось, – сбежать из кафе и сделать вид, что я не видела Мунро с его подружкой. Картина была до того трогательная: она явно расстроена, а он изо всех сил старается её утешить.

С чего я вообще взяла, что между нами что-то есть?

Когда официантка вернулась принять заказ, я покачала головой и ткнула в первое попавшееся блюдо – аппетит у меня напрочь пропал. Но я заставила себя сосредоточиться на деле: я пришла сюда следить за Паулой.

Паула всё так же смеялась и болтала по телефону, выглядела совершенно довольной и ничуть не походила на убитую горем вдову. Вот Летти обрадуется, когда я ей расскажу! К тому же, насколько я знала, всё наследство достанется ей. Мотив – налицо. Я почти не притронулась к еде. Всё то время, что я сидела в кафе, Паула говорила по телефону и смеялась, явно в отличном настроении. А Мунро с таинственной незнакомкой по-прежнему были поглощены задушевной беседой.

Паула наконец встала, чтобы уйти, и я понимала, что надо бы пойти за ней, но никак не могла заставить себя пройти мимо столика Мунро. Пару раз я уже почти поднялась, но так и не смогла. Слишком неловко.