Книга Трюфели, напасти и коварство, страница 51 – Моргана Бест

Я, пошатываясь, добрела до двери, довольная тем, что дело явно идёт на поправку. Открыв дверь, я увидела Летти: в руках у неё было два пенопластовых стаканчика с кофе, а на руке висела зелёная хозяйственная сумка.

— Не стой столбом, пусти меня, – сказала она.

Я отошла в сторону, и она вошла.

— Да ты ходишь лучше меня, – удивилась я. – Я как раз собиралась проверить, не лежишь ли ты всё ещё на кухонном полу.

— Я ушла сегодня рано утром, – сказала Летти. – Сначала пошла домой, а потом за припасами. О, ты пахнешь так же, как я. Ты тоже вся обмазалась растиркой?

Я попыталась кивнуть, но было слишком больно, так что просто сказала:

— Да.

Я осторожно опустилась на диван. Сидеть легче не стало, и я поморщилась, когда в правом плече прострелило.

Летти протянула мне стаканчик с кофе и села напротив.

— У меня тут есть и согревающие, и холодные пакеты. Не знаю, можно ли использовать и то и другое сразу. А ещё у меня отличные китайские травяные пластыри. Они самоклеящиеся, так что можно просто снять и налепить на себя. Мне очень помогает – поэтому я и хожу лучше. У меня несколько на спине.

Она встала, повернулась и задрала рубашку.

Я ахнула. Спина Летти была сплошь заклеена пластырями.

— И правда работает, – сказала она. – Я зашла к китайскому травнику и скупила у него весь запас.

Она бросила мне большую упаковку.

— На, наклей на себя. Облегчение будет сразу, а если не поможет, попробуем холодные и согревающие пакеты, но они не самоклеящиеся.

Мышцы рук болели слишком сильно, и я не могла открыть упаковку. Я схватила ручку с журнального столика и проткнула ею пакет. Появилась дырка, и дальше я уже без труда его раскрыла. Один пластырь я прилепила сбоку на шею. От него тоже пахло грушанковым маслом, хотя, может, я уже так пропиталась этой штукой, что ничего другого просто не чувствовала.

— Ну, Летти, ты была права! Уже помогает.

Я сделала несколько глотков кофе, а потом налепила травяные пластыри ещё и на икры. Я прямо чувствовала, как они действуют.

— Когда я выходила от китайского травника, я встретила почтальонку, и она сказала, что похороны Стэна Уэллингса сегодня.

— Интересно, откуда она узнала? Нам никто ничего не сказал.

— Эта женщина знает всё, что происходит в городе, – сказала Летти. – В любом случае нам надо идти.

— Я знаю, что надо, – медленно сказала я, – но как ты думаешь, к тому времени мы вообще будем в состоянии?

Летти подняла коробку с китайскими пластырями.

— Вот зачем это мне. А теперь иди собирайся, Нарел. Уже поздно.

Я взглянула на телефон.

— Ничего себе, уже столько времени? Я же ещё даже не повесила на дверь магазина табличку «Закрыто».

— Повесим по дороге на похороны, – сказала Летти. – Просто напиши: «Закрыто. Я на похоронах», и никто на тебя не обидится.

— Не думаю, что кто-то вообще придёт, – сказала я. – Я почти решила сегодня не открывать магазин. Думаю, гораздо продуктивнее будет выяснить, кто убил Стэна.

Летти вела себя как-то странно – ёрзала на стуле, и я была уверена, что дело не только в боли в мышцах.

— Что такое, Летти?

Она скорчила гримасу.

— Тебе это не понравится, Нарел.

— Что именно?

— Этот ужасный Грэм Гибсон опять напечатал статью о тебе в сегодняшней газете.

— Покажи. Я знаю, что она у тебя.

Летти вытащила из сумки газету и бросила мне через комнату. Я поймала её обеими руками и посмотрела. На первой полосе красовалась я – моя фотография занимала изрядную часть страницы. На снимке у меня было ошарашенное выражение лица. Это была фотография с матча по регбилиг, а заголовок гласил: «Полиция выходит на след подозреваемой в убийстве Нарел Майерс».