Книга Не в костях дело, страница 23 – Кассандра Элизабет

У меня подкашиваются ноги, и я сползаю по секции забора, тяжело садясь на землю. Я словно парализована — не страхом, а изумлением. Я сижу неподвижно, не зная, что сказать или сделать. Инстинктивно я чувствую, что он не причинит мне вреда — так же твердо, как осознаю, что все это происходит наяву.

Он настоящий.

— О нет. Нет, мистер Боунджанглс, не грусти.

Больше всего на свете мне хочется стереть печаль с его невероятно выразительных глаз. Мне это необходимо.

Я встаю на дрожащие ноги и иду к нему, протягивая руку навстречу его ладони. В его глазах на смену слезам приходят красные сердечки. Сердце бешено отсчитывает секунды, пока мои теплые пальцы не скользят в его пластиковую хватку.

Осторожно — удивительно бережно для гигантского скелета — он подтягивает меня к себе, так что я оказываюсь между его широко расставленными бедренными костями, а в его глазах на смену слезам приходят красные сердечки.

— Мистер Боунджанглс? — шепчу я, запрокидывая голову, чтобы взглянуть на него.

Он отпускает мою руку и заключает меня в объятия своих костлявых рук. Одна огромная скелетная ладонь ложится мне на бедра и ягодицы, а другая — на спину.

Я готовлюсь к прикосновению, обхватывая его за ребра. Вместо холодного искусственного пластика я ощущаю тепло и исходящую от него энергию. Я опускаю взгляд на место касания и провожу пальцами по его ребрам и грудине, поражаясь этим ощущениям.

— Би Джей, ты... живой, — шепчу я, подняв на него глаза.

На собрании ассоциации домовладельцев я говорила о радости, которую дарит Хэллоуин. Но это? Это нечто гораздо большее, чем просто радость. Меня переполняет восторг, бурлящий и лопающийся, словно пузырьки в моем тыквенном портере. Только это чувство — куда более сильное. Я уже ощущаю, как тепло разливается по моим венам.

Между нами пробегает электрический разряд, пока наши лица медленно сближаются. Мои руки, лежащие на нем, дрожат — или, может быть, дрожит он сам? Я не могу ни думать, ни говорить, сокращение расстояния между нами кажется самым естественным делом на свете.

Он притягивает меня к себе, и наши губы встречаются. Гладкий край его зубов первым касается моих губ. Неуверенно. Словно задавая немой вопрос. Это совсем не похоже на поцелуй с обычным человеком, чьи губы мягки и податливы, но именно поэтому ощущения становятся еще более волнующими. Восторг от осознания того, что он — разумное существо, мгновенно перерастает в страсть, она разливается по мне, словно расплавленный воск от свечи внутри тыквы-фонаря, и тяжелой горячей волной оседает внизу живота.

Я приоткрываю губы в ответ на его поцелуй — словно поцелуй с ожившим двенадцатифутовым скелетом является единственным логичным завершением этой совершенно нелогичной ситуации. Никакого страха — только голод и глубокая, пульсирующая потребность исследовать его.

Первое прикосновение моих губ к нему дарит ощущение уюта, словно я закуталась в теплый свитер, спасаясь от прохлады октябрьского утра. Когда я открываю рот, вкус осени дразнит мой язык — свежие яблоки и опавшая листва с нотками тыквенных пряностей.

Легкая вибрация пробегает по его массивному телу — словно стон, запертый в его костном мозге, пока я приподнимаюсь на цыпочки и хватаюсь за его ключицы, отчаянно пытаясь притянуть его ближе. Я провожу языком по острому ряду его зубов, и из моей груди невольно вырывается стон.