Книга Испытание гордости. Возлюбленная юга, страница 136 – Ярослава Баженова

Оба заверены подписью и личной печатью Скотта, сюда же приложена моя записка, в которой я даю право на составление этих бумаг от моего лица.

— Разумеется, — откликнулась, подняв голову.

— А известно вам, о чём я подумал, когда это попало мне в руки? О том, что во дворце был предатель, гораздо серьёзнее, чем кто-то из военного совета, — говоря это, Дариан смотрел прямо, не отводя взгляда. Я замерла. — Мне не хочется в это верить, но всё указывает на вас. Все ваши действия, неужели та Аврора, что прибыла весной во дворец, смогла бы сделать всё это?

— Той Авроры больше нет, — хрипло произнесла, — вы сломали её. Вы и ваша империя. На её месте теперь я, Аврора МакАлистер, та, кому судьба этого государства так же не безразлична, как и вам. Поверьте, я не знаю, кто предатель, не знаю, но я уверена, что это не Равен. Кто угодно, но не он!

— И не Фельида, разумеется, — холодно отметил император. — Подозрительно быстро вы забыли всё то, что она сделала с вами.

— Я не забывала, — упрямо отозвалась, сжав правую ладонь, — такое не забывают, и её поступку нет прощения. Но Небеса учат нас смирению, разве грешно смириться с прошлым, чтобы иметь будущее?

— Вот как вы заговорили.

Отрывисто кивнула. Этот разговор серьёзно отличался от последнего. Тогда в нас бурлили эмоции, мы готовы были кричать и доказывать друг другу свою правоту до потери пульса, сейчас же каждое слово давалось с трудом. Мне не хотелось уходить отсюда непонятной, но по глазам императора я видела, что тот, пока что не готов принять действительность.

Упрямый мужчина, правящий несколько десятков лет в одиночку, он до сих пор не мог понять, что больше не один. И сколько бы он не твердил о взаимной поддержке в браке, всё обращалось против него. Как оказалось, когда я стала готова к югу, юг перестал быть готов ко мне.

— Тогда, может быть, вы объясните мне вот это? — внезапно поинтересовался Дариан, доставая из кармана нечто. При внимательном осмотре я узнала тот самый пузырёк, что дала мне настоятельница во дворце отца. — И что оно забыло у вас под матрацем?

— Это обезболивающее.

— А так же яд, я не вчера родился, Аврора, — разъярённо заметил император. — И как давно вы это пьёте? Или… как давно вы подливаете это кому-то?

— Подливаю?! — от возмущения я забыла, как дышать, непроизвольно поддавшись вперёд. — Как вы могли такое обо мне подумать?! Если не заметили, то пузырёк полон, я оттуда ничего не отливала.

— Постоянно, может быть, и нет, но по несколько капель, — задумчиво протянул Дариан. Он был слишком упрям, спорить в этой сфере с ним было бесполезно. И этот этого становилось больно, после всего, что между нами было, этот мужчина продолжал вонзать ножи в моё сердце.

— Я могу дать показания под артефактом истин, — твёрдо произнесла, — я никогда не хотела подорвать ваше физическое и духовное здоровье. Ваши обвинения глупы и беспочвенны, понимаю, как это всё выглядит, но попытайтесь отбросить обиду в сторону и взглянуть на произошедшее трезвым взглядом.

— Совет в курсе всего произошедшего, — отрывисто отозвался император. — Взглянуть на ситуацию трезвым взглядом? Ха, да была бы такая возможность.

— Я готова дать показания под артефактом, — терпеливо повторила, чувствуя, как в груди всё сжималось в нехорошем предчувствие, — при совете, да хотя бы при всём высшем свете!