Книга Разрушь меня. Разгадай меня. Зажги меня, страница 509 – Тахира Мафи

Я оказываюсь в его объятиях и прижимаюсь к нему. Он целует меня в макушку и шепчет:

— Доброе утро, любимая.

— Мне нравится, – отвечаю я и улыбаюсь, хотя он этого сейчас не видит. – Мне нравится, что ты называешь меня любимой.

Он смеется, и его плечи при этом немного подрагивают. Он перекатывается на спину, руки вытянуты по бокам.

Боже, как великолепно он выглядит без одежды.

— Никогда еще так чудесно не высыпался, – негромко произносит он. Усмехается, но глаза у него еще закрыты. Ямочки появляются сразу на обеих щеках. – Я чувствую себя так странно…

— Ты очень долго спал, – говорю я и переплетаю свои пальцы с его.

Он смотрит на меня через щелочки глаз:

— Правда?

Я киваю:

— Уже поздно. Половина одиннадцатого.

Он напрягается:

— Да?!

Я снова киваю:

— Мне не хотелось будить тебя.

Он вздыхает:

— Боюсь, что придется вставать и заниматься делами. У Делалье, наверное, уже был инфаркт.

Пауза.

— Аарон, – осторожно начинаю я. – А кто он такой, этот твой Делалье? Почему ты ему настолько доверяешь?

Он глубоко вздыхает:

— Я знаю его очень долго. Много-много лет.

— И это все?.. – спрашиваю я, немного отстраняясь, чтобы заглянуть ему в глаза. – Он знает о нас так много, и о нас самих, и о том, чем мы занимаемся, что мне иногда становится как-то тревожно. Помнится, ты говорил мне, что все твои солдаты тебя ненавидят. Разве он не вызывает у тебя подозрений? Может быть, стоит доверять ему чуточку поменьше?

— Наверное, тебе действительно кажется, что я должен так поступить.

— Но ты же меня не послушаешь.

Уорнер встречает мой взгляд. Голос его становится нежным.

— Он отец моей матери, любовь моя.

Я застываю на месте и даже немного отклоняюсь назад:

— Что?!

Уорнер смотрит в потолок.

— Он твой дедушка? – Я резко сажусь в кровати.

Уорнер кивает.

— И давно ты это узнал? – Я не знаю, как мне успокоиться после такого признания.

— Всю свою жизнь, – отвечает Уорнер, пожимая плечами. – Он всегда был рядом со мной. Я знаю его в лицо с детства. Я видел его в доме, потом на собраниях за Оздоровление, организованных моим отцом.

Я так поражена, что не знаю, что и сказать.

— Но… ты относишься к нему как…

— Как к своему лейтенанту? – Уорнер потягивается. – Но он и есть мой лейтенант.

— Но он член твоей семьи…

— В этот сектор его взял мой отец, и я считал, что он такой же, как и тот, кто наделил меня половиной моего ДНК. Он никогда не навещал мою мать. Никогда не спрашивал про нее. Он вообще ею не интересовался. Делалье потребовалось девятнадцать лет, чтобы завоевать мое доверие, и я лишь однажды позволил себе такую слабость, потому что сумел прочувствовать его искренность, которой он не изменил с годами. – Уорнер молчит, потом добавляет: – И хотя мы даже немного стали фамильярничать друг с другом, он никогда не признается в том, что мы с ним родственники.

— Почему нет?

— Потому что он точно такой же мой дедушка, как я – сын своего отца.

Я долгое время смотрю на Уорнера, но потом все же понимаю, что продолжать этот разговор не имеет никакого смысла. Мне кажется, я сумела его понять. У него с Делалье нет ничего общего, кроме как странного официального уважения соответственно статусу каждого из них. А то, что у них одна и та же кровь, еще не делает их одной семьей.

Уж кому об этом знать, как не мне.