Книга Разрушь меня. Разгадай меня. Зажги меня, страница 459 – Тахира Мафи

— Лекарство? – удивленно спрашиваю я. Я поворачиваю флакончик, читая этикетку. Смотрю на него и наконец до меня начинает доходить смысл прочитанного. – Это для обработки шрамов.

Он проводит ладонью по волосам, глядя при этом куда-то в сторону, возможно, на стену.

— Да, – отвечает он. – А теперь верни мне его, пожалуйста.

— Может быть, тебе помочь?

Он замирает.

— Что?

— Это же для твоей спины, да?

Он проводит пальцами по губам, потом по подбородку.

— Я не знала, что ты обрабатываешь свои шрамы.

И я делаю один шаг вперед.

Он отступает на шаг назад.

— И не думал.

— Тогда зачем тебе вот это? – Я поднимаю флакончик повыше. – Откуда ты вообще его достал?

— Это так, ерунда… – Он мотает головой. – Делалье мне принес. Смешно, да? Я чувствую себя дураком.

— Потому что сам не можешь обработать себе спину?

Он внимательно смотрит на меня, потом вздыхает.

— Повернись, – требую я.

— Нет.

— Ты делаешь проблему на пустом месте. Я уже видела твои шрамы.

Я не могу удержаться, чтобы не улыбнуться.

— Что такое? Что тут смешного?

— Мне кажется, ты не такой человек, чтобы стесняться чего-то подобного.

— Я и не стесняюсь.

— Я уже поняла.

— Прошу тебя, иди спать.

— Но я не хочу спать. Ни чуточки.

— А вот это уже не моя проблема.

— Повернись, – снова прошу я.

Он подозрительно прищуривается.

— А зачем тебе вообще это лекарство? – снова интересуюсь я. – Оно тебе совершенно не нужно. И не надо его употреблять, если у тебя это вызывает такие неудобства.

Он молчит некоторое время, потом спрашивает:

— Ты считаешь, оно мне не нужно?

— Конечно, нет. Зачем?.. Они разве болят? Эти шрамы – разве они вызывают у тебя боль до сих пор?

— Иногда, – тихо отвечает он. – Но уже, конечно, не так, как раньше. И вообще, я на спине мало что чувствую.

Как будто что-то холодное и острое бьет меня в живот.

— Правда?

Он кивает.

— А ты расскажешь мне, откуда они у тебя? – шепчу я, отводя глаза в сторону, не в силах выдержать его взгляд.

Но он молчит, и эта пауза длится так долго, что я вынуждена снова поймать его взгляд.

По глазам невозможно прочесть никаких эмоций, его лицо тоже не выражает ровным счетом ничего. Он прокашливается и начинает:

— Это были подарки мне на день рождения. Каждый год, с тех пор как мне исполнилось пять лет. И так до восемнадцати. На мое девятнадцатилетие он просто не пришел.

Я застываю на месте от ужаса.

— Вот так. – Уорнер смотрит на свои ладони. – Так что…

— Он резал тебя? – хриплым голосом выдавливаю я.

— Это от кнута.

— Боже мой, – задыхаюсь я, закрывая рот ладонью. Мне надо теперь глядеть на стену, чтобы скорее прийти в себя. Я начинаю часто моргать и сглатываю боль и ярость, которые просыпаются во мне. – Прости, – с трудом проговариваю я.

— Я не хочу, чтобы ты испытывала ко мне отвращение, – тихо говорит он.

Я резко поворачиваюсь к нему. Мне немного страшновато.

— Надеюсь, ты это не серьезно?

Но его глаза говорят мне о том, что сейчас он не намерен шутить.

— Ты вообще когда-нибудь смотрел на себя в зеркало? – спрашиваю я, начиная злиться.

— Не понимаю…

— Ты просто идеальный мужчина, – говорю я, сразу забывая обо всем остальном. – Целиком и полностью. Твое тело. Оно пропорционально. Симметрично. С точки зрения математики ты до абсурда идеален. Это просто какое-то безумие – быть таким безупречным, как ты. То есть, – подытоживаю я, тряся головой, – не тебе вообще произносить подобные слова…