Книга Разрушь меня. Разгадай меня. Зажги меня, страница 417 – Тахира Мафи

Мое сердце стучит с перебоями, мне тревожно думать о том, как тяжело приходится Кенджи держаться молодцом, когда на самом деле он готов в любой момент распасться на части. Сегодня я впервые посмотрела на него с другой, неведомой мне ранее стороны, и это удивило меня даже больше, чем я могла бы предположить.

Адам сжимает мне плечо, и я поворачиваюсь к нему лицом. Он улыбается мне нежно и измученно, в глазах его светится одновременно и радость, и боль.

Из всех чувств, которые я могла бы и должна бы сейчас испытывать, сильнее всего меня пробивает чувство вины.

Каждый человек в этой комнате несет на себе тяжелейшее бремя. Короткие моменты легкости лишь изредка пронзают общее мрачное настроение, саваном окутывавшее весь дом. Но как только шутка проходит, горе возвращается на свое место. И хотя я знаю, что тоже должна скорбеть по погибшим, я не знаю, как именно это должно проявиться в моем случае. Они, в общем-то, все для меня были чужими. Я только-только начала дружить с Соней и Сарой.

Но, оглядевшись по сторонам, понимаю, что я единственная здесь, кто чувствует себя именно так. Я вижу, как линии печали от потери близких изменили лица моих друзей. Я вижу грусть, обволакивающую их до самых лбов, прорезанных морщинами. Что-то в глубине моей души подсказывает мне, что веду себя неправильно, должна стать одной из них, что я должна чувствовать себя такой же сломленной и побежденной, как и они.

Но я этого не ощущаю.

Я уже совсем не та девочка, какой была раньше.

Все эти годы я жила в постоянном страхе перед собой. Сомнения всегда сопутствовали страху и тоже переместились в мой мозг, где благополучно отстроили себе дворцы и замки, где они правили королевствами и мною, где они согнули мою волю. И это продолжалось до тех пор, пока я окончательно не превратилась в молчаливого и покорного раба, слишком напуганного для того, чтобы иметь способность ослушаться или высказать свое несогласие.

Я была закована в кандалы, пленница своего собственного рассудка.

Но наконец, наконец я вырвалась на свободу.

Я очень расстроена нашими потерями. Это ужасно. Но, помимо этого, я обеспокоена и готова действовать. Соня и Сара живы, и сейчас они во власти Андерсона. Им все еще нужна наша помощь. Вот поэтому я не понимаю, как можно просто бездействовать, грустить и печалиться, когда я, например, испытываю неумолимую и неослабевающую решимость сделать хоть что-то.

Я больше не боюсь страхов, и я не позволю им управлять собой.

Пусть страхи сами боятся меня.

Адам ведет меня к кушетке, но нас тут же перехватывает Кенджи.

— Вы, ребята, еще успеете насладиться обществом друг друга, я обещаю. Но пока что мы все должны быть вместе. Поздороваться друг с другом, узнать, как идут дела и так далее и тому подобное, и сделаем мы это все по-быстрому. У Джульетты есть важная информация, которую мы все должны внимательно выслушать.

Адам переводит взгляд от Кенджи на меня:

— Что происходит?

Я поворачиваюсь к Кенджи:

— О чем это ты?

Он закатывает глаза к потолку, потом смотрит на меня, отворачивается и говорит:

— Кент, ты присаживайся.

Адам отступает, любопытство пока что побеждает, и Кенджи тут же пользуется моментом. Он тянет меня за руку, и вот я уже стою посреди крохотной комнатки. Все с вниманием смотрят на меня, как будто сейчас я начну показывать фокусы или что-то в этом роде.